- Куда ведешь, Сусанин?! Андрей, они тут все повязаны. А этот дед Миша вообще чокнутый. Вот посмотришь, лежать нам на дне пропасти. Тебе орел печень выклюет...
Аксакал юркнул в узкую щель между камнями. Протиснувшись за ним, Андрей увидел лаз. Старик встал на колени, обратил глаза к востоку и стал молиться. Гусаров жестом приказал помолчать подошедшему Ивану, уже готовому сказать что-нибудь едкое. Аксакал встал с торжественным видом. Сняв висевшую на поясе длинную волосяную веревку, он обвил ею руку Ивана.
- Меня уже повязал. А почему тебя не вяжет? Сговорились?
Просунув вперед посох, старик полез в пещеру.
- Вот-вот, опять в яму. По доброй воле.
По узкому лазу проползли метров десять. Андрей почувствовал, что старик встал с колен. В каком-то странном свете он видел, как тот обернулся, пригласил идти за ним и потащил за веревку Ивана. В пещере было сухо, воздух свеж. Высокие своды, чисто, по полу проложена дорожка из плоских камней.
- Тьма-тьмущая. Андрей, он нас тут зарежет! Куда он меня тянет? Ты где, Андрей?
- Здесь, не видишь, что ли?
- Ничего себе шуточка! Ой!
Андрей увидел, что Иван споткнулся. Недоумевая Гусаров взял приятеля за локоть, помогая идти. Через несколько шагов свет изменился.
- Теперь немного вижу, где-то тут выход. Слава богу или аллаху. Дед ещё не удрал?
Через несколько шагов стало светлее, проход сузился. Выбравшись из туннеля, старик снова сел на колени и воздел руки, читая молитву.
На окруженном скалами лугу стоял одинокий храм. Суровый и сказочный.
- Иди туда, - пригласил аксакал.
Ивана, двинувшегося было за другом, он остановил.
- Какого черта! - ругнулся Харитоненко, но вдруг притих под взглядом старика.
И вышел из храма навстречу тот, кого ожидал увидеть Гусаров. Повел старейшина рода чеченского гостя к беседке. Сел на древнее кресло, покрытое шкурами белых животных. Гостю он предложил почетное место напротив. Голод и жажду, стеснение платья потертого - все позабыл изумленный Гусаров в обществе доброго старца. Чувствовал он, что, быть может, главнейшее в жизни событие с ним происходит. Молча смотрел он в глаза, всю историю гор обозревшие, все напасти, страдания, страсти и счастье и радость вобравшие. И услышал Андрей:
- Так случилось, ты первый из всех иноверцев пришел к порогу святыни чеченской. Со времен Искандера Великого здесь, в тишине и покое, стоит этот храм нерушимый, и никто ни с земли и ни с воздуха не разглядит это зданье. Демон великий порой, утомленный заботами, к нам прилетает. Слава ему, живущему вечно, мятущемуся Джабраилу!