Под окнами долго кричали какие-то студенты, надували и пускали вверх гелиевые шарики. Все норовили прицепить плюшевого мишку к шарику и командировать его наверх, на четвертый этаж.
— Кристинка! Кристинка! Покажи ребенка! Что значит спит?! Мы однокурсники или как? Покажи! Ладно, сама покажись! Кристинка! Ты ваще крутая! Тебе шампанское можно? Нет? А мы выпьем!
Они долго орали, пили шампанское из пластиковых стаканчиков, устроили в честь этой Кристинки чемпионат по стрельбе снежками… Им было весело. Мне тоже. Хотя ко мне, вероятно, вот так под окна потом никто не придет. Но это ничего. Главное же другое.
Ночью меня снова разбудила Таня.
— Жень!
— А? Что? А-а-а… Иду-иду!
Повернуться, не потревожив малыша внутри (а то потом брыканий будет — до утра, он такой), перекинуть ноги ближе к краю, подтянуться за ручку, сесть, опустить ноги вниз, сунуть в тапочки…
Пока Таня занимала санузел, я дремала, прислонившись к косяку. В палате телеведущей мягко подсвечивало экраном ноутбука. И сильно пахло цветами. Какой-то очень далекий, забытый запах, из какой-то совсем прошлой жизни. А в этой моя душа с цветами пока не сталкивалась.
— Жень, а что с отцом ребенка-то?
Мы уже улеглись, кряхтя, уже глаза закрыли.
— Да ничего… Все в порядке с ним, я думаю…
— Вы разошлись?
— Да мы и не сходились.
— Он не хотел детей?
— Не знаю. Я не спросила…
— Понятно… Тут, пока ты спала, твоя подруга прибегала, Милка.
— Она мне не подруга вообще-то… Ну, и?
— Сказала, что Полине 27 лет…
— Надо же…
— Да. Всего 27… А еще сказала, что у Алины Кирилловны, ну, заведующей нашей, нет детей. Ну, зато фигура у нее какая… Ей-то точно не 27…
— Странно это все… Спокойной ночи, Таня.
— Спокойно ночи, Женя…