— Я твоя пленница?
— Называй, как хочешь, — ответил он, — но ты не уйдешь.
Пульс участился, сердце колотилось в груди, адреналин подскочил, и она сглотнула.
— Нет, уйду. — Сказала она, спуская ноги с кровати, чтобы встать.
Он тут же навис над ней, двигаясь так быстро, что все, что она видела, было размытым. Он
положил мощную руку ей на плечо и толкнул обратно на кровать. « Боже, он такой сильный».
— Не провоцируй меня, — прорычал он, наклоняясь вперед. — Не только моя внешность
делает меня монстром.
Он придвинул голову к солнечному свету, и Белла ахнула, увидев его лицо. У него было
четыре длинных рубца на правой стороне лица, начинались ото лба, и заканчивались на
подбородке. Он был ужасен.
Она съежилась, закрыв глаза, когда отвернулась.
— Ты не уйдешь, — повторил он, выпрямившись.
Белла с трудом сглотнула, а затем медленно повернулась, чтобы снова взглянуть на него. У
него были грустные карие глаза, и они выглядели очень знакомо. У него был сильный мужской
подбородок с грубым лицом, которое было бы красивым, если бы не глубокие розовые шрамы, изрубцевавшие его.
Шрамы, они выглядели ужасно. Четыре зубчатых полосы, прочерченные параллельно, как
будто нанесены когтями дикого животного. Или похищенной девушкой, которая боролась за свою
жизнь.
Но они тоже выглядели знакомыми. Это заняло у нее минуту, но потом она поняла.
— Клифф? — прошептала Белла, облокачиваясь на локоть. Она посмотрела на человека с
суженными глазами, видя сходство, видя правду. Он — Клифф.
— Меня зовут Логан, — прорычал он, — а тебя?
— Белла, — запинаясь, произнесла она.
— Белла, — прошептал он.
— Ты медведь, — сказала она, все еще смотря на него с недоверием, — ты перевертыш?
— Ты ударилась головой, — ответил он, толкая ее вниз, — тебе нужно отдохнуть. — Белла
посмотрела на него с болью в сердце. Она действительно считала, что Клифф ее друг. Почему он
держит ее в заключении? Зачем спас ее жизнь, если хочет погубить?
— Ты собираешься причинить мне вред? — спросила она, в ее голосе слышался плач.
Он выдохнул.
— Тебе уже больно, — сказал он, не отвечая на ее вопрос. — Ты останешься здесь, пока не
поправишься. Будешь готовить обеды, и стирать белье.
— Да? — сказала Белла, проглатывая гневные слова, которые готовы были вырваться
наружу. Кто, черт возьми, он такой, чтобы указывать ей, что она будет делать и чего не будет?
— Да, — сказал он с грустью. — Сейчас ты не можешь покидать помещение, и тебе
запрещено ходить в комнату для гостей.