Сел прорисовывать – ствол и патронник – детали вращения. Затвор короткий – штампуется. Ствольная коробка гнётся из листа и собирается на заклёпках. Осталось придумать, как организовать ось шарнира на теле затвора – тут ведь должен пройти ударник с бойком. То есть саму ось ставим на горячую посадку поперёк, а уже потом сверлим продольное отверстие для ударника и в самой оси, и в затворе, а для этого делаем ось толстой и увеличиваем поперечный размер затвора – пусть он будет "вприкладку".
Пару дней потратил на эскизы – Софи это время сидела за столом и левой рукой строчила приказы и иного рода распорядительные бумаги – у неё ведь большое хозяйство в европейской части России – люди должны понимать, к чему стремиться. Так что только изредка косила глазом на сынулю, который в компании гувернантки и Фёдора Пятого носился по лагерю, всем подряд мешая. Тут вот что примечательно – парнишку явно не в царевичи готовят. Охрана имеется, нянька присматривает, но пылинок с ребёнка не сдувают и, если заслужил, вразумляют вицей. Демократичненько так. А вот у отца-государя он явно в любимцах. Не помню, насколько чадолюбив был Пётр Первый, но этого Федьку он несколько балует и называет будущим помощником. Вообще-то государь достаточно аскетичен – не требует за собой особого ухода и ритуалы почитания не приветствует. Вот нынче в шарманке ковыряется, а дети подают ему инструменты. Ладно, как спать уйдёт, Векша исправит.
Ещё интересна мне личность гувернантки – ей на вид лет пятнадцать и по-русски она говорит не слишком твёрдо, но бойко шпарит на английском и испанском.
— Милли! Ты где-то училась, — полюбопытствовал я как бы совсем невзначай.
— Полный курс Ипсвича – семь лет, — о как! Мы с Софи примерно столько же не бывали в поместье её детства. А там, оказывается, дела идут по-прежнему.
— Это школа не для всех, — насторожилась Софи. — Уж точно не для отпрысков благородных семей. Как ты туда попала?
— Папа велел сестрице меня доставить и устроить. Агата когда-то жила в тех краях и имеет полезные связи.
— И как зовут твоего батюшку? — в моей голове засвербело отчётливое подозрение.
— Кристобаль Родригес с Ямайки. У него там имение "Фили". Мама в его доме работала, а от этого появилась я.
"Тётушка, стало быть, — внутренне ухмыльнулся я. — Пусть и незаконнорождённая, но признанная и заботами отеческими не оставленная."
— То есть ковать умеешь и кислород с флогистоном не путаешь, — заключила Софи. — А морская практика у тебя имеется?
— Почти нет. По Гиппингу и Оруэллу хаживала под парусом или на моторе.