Глава 16. Про ремонт флейта
Сонька ненадолго отстала от меня с пушкой, поскольку вспомнила про работы, проводившиеся в мокром доке Ипсвича. Очень меня огорчил отказ папеньки от нашей мачты моей гениальной конструкции. А перед этим в прошлый раз перед уходом на Карибы он и керосинку не захотел на камбуз брать вместо костра в трюме. Вот полагал я про него, что он широких взглядов человек, да всё равно не настолько эта широта широка.
Флейт сразу, ещё в мае, загнали в просторный залив, поставили на глубоком месте к причалу, где и разгрузили вплоть до того, что с мачт сняли стеньги, не говоря о реях. Пушки оказались на флейте не только те две, которые мы видели на баке, но ещё шесть двенадцатифунтовок пряталось в верхнем этаже надстройки полуюта – кормовом замке, характерном для многих типов кораблей этой эпохи. Так что папенька был готов, в случае встречи с чересчур назойливым преследователем, дать очень серьёзный отпор, хотя численность команды позволяла обслужить только двух подобных монстриков. Но больше и не требовалось – сориентированы они были попарно в стороны обоих бортов, и в направлении назад, так что больше чем двум стволам одновременно палить не требовалось – в линейные сражения всё равно никто лезть не собирался, а пираты стаями ходят редко. Собственно, второй, лишний на мой взгляд, этаж кормовой надстройки оказался одним сплошным артиллерийским казематом с суммарным углом обстрела более ста восьмидесяти градусов. Отец был готов к тому, чтобы отстреливаться не по-детски. Унося при этом ноги.
Я почему про это знаю – Сонька за всем наблюдала, приезжая верхом по-мужски в сопровождении Мэри. Обо многом расспрашивала отца.
— Пап! Почему у твоего флейта на баке нет возвышения, как у других судов?
— Чтобы в свежую погоду боковые порывы ветра не приводили к рысканию.
— А при воздействии бокового ветра на такой высокий полуют судно не рыскает? — устами ребёнка удивился я.
— Когда вбок толкает корму – рулевому проще парировать поперечные смещения, потому что перо руля как раз на корме и расположено, хотя надстройки вообще-то зло – они увеличивают дрейф, — встретив недоуменный взгляд дочери, отец добавил: – Судно почти никогда не движется туда, куда показывает нос. Его всегда ветром немного тянет в сторону, кроме моментов, когда дует точно сзади. Но подобное случается крайне редко. Так я про высокую кормовую надстройку. В сильную трепку, когда ураганом посрывает все паруса, корпус обязательно развернет навстречу ветру и волне. Есть шанс не перевернуться.
— А почему у кораблей и нос и корма приподняты, а середина словно нарочно прогнута вниз? — не утерпел я и спросил о том, что давненько вызывало недоумение.