Потом мы пошли в маленькую операционную, которая находилась рядом с радиостанцией. У меня созрел план. Хэ-ри я сказал, что хочу ее на всякий случай обследовать. Я расположился на складном кресле и достал из стерилизатора шприц и иглы. Где что находится, я знал почти на память, так вымуштровали нас на Земле, на тренажере. Взяв каплю крови из пальца Хэри, я сделал мазок, высушил его в эксикаторе, обработал ионами серебра в высоком вакууме.
Реальность этой работы успокаивала. Хэри, лежа на кушетке, разглядывала операционную, заставленную различными аппаратами.
Тишину прервало жужжание внутреннего телефона. Я взял трубку.
— Кельвин слушает, — сказал я, не сводя глаз с Хэри. Она казалась вялой — видимо, устала от пережитого за последние часы.
— Ты в операционной? Наконец-то! — услышал я вздох облегчения.
Это был Снаут. Я ждал, прижав трубку к уху.
— У тебя "гость", да?
— Да.
— И ты занят?
— Да.
— Кое-какие исследования, а?
— А что? Ты хотел бы сыграть партию в шахматы?
— Не морочь голову, Кельвин. Сарториус хочет с тобой встретиться. Вернее, с нами.
— Какая новость, — удивился я. — А что с... — Я не закончил, потом добавил:
— Он один?
— Нет. Я неточно выразился. Он хочет с нами поговорить. Соединимся втроем, по видеофону, но только заслоним экран.
— Ах, так? Почему он не позвонил прямо мне? Ему стыдно?
— Что-то в этом роде, — пробормотал Снаут.—Ну как?
— Значит, нам надо договориться? Давай через час. Хорошо?
— Хорошо.
На маленьком — не больше ладони — экране я видел только его лицо. Снаут испытующе глядел мне в глаза. В трубке потрескивали разряды.
Потом Снаут нерешительно произнес:
— Как ты поживаешь?
— Сносно. А ты?
— Полагаю, немного хуже, чем ты. Я мог бы?..
— Ты хотел бы прийти ко мне? — догадался я.
Я посмотрел через плечо на Хэри. Она свесила голову с подушки и лежала, закинув ногу на ногу, со скуки подбрасывая серебристый шарик, которым заканчивалась цепочка у поручня кресла.
— Брось это, слышишь? Брось! — раздался громкий го-нос Снаута.
Я увидел на экране его профиль. Больше я ничего не расслышал, он закрыл рукой микрофон, я видел только его шевелившиеся губы.
— Нет, я не могу прийти. Может, потом. Через час, — быстро сказал он, и экран погас.
Я повесил трубку.
— Кто это был? — равнодушно спросила Хэри.
— Да тут, один. Снаут. Кибернетик. Ты его не знаешь.
— Еще долго?
— А что, тебе скучно? — спросил я.
Я вложил первую серию препаратов в кассету нейтринного микроскопа и стал нажимать цветные кнопки выключателей. Силовые поля глухо загудели.
— Развлечений здесь нет, а если моего скромного общества тебе недостаточно, то дело плохо, — говорил я рассеянно, с длинными паузами, опуская обеими руками большую черную головку, в которой светился окуляр микроскопа, и прикладывая мягкую резиновую окантовку к глазам.