— То есть ты один такой, да? — осторожно уточнила она. — И нет ни одного простолюдина по имени Клод? Ты в этом уверен?
Значит, называться Алисой не стоит ни при каких обстоятельствах. Вдруг, действительно она одна в этом мире?
— Как ты смеешь унижать благородного господина? — рявкнул побледневший Клод. — Или решил, что мы одного круга? Ты никто! Снова переходишь все границы дозволенного…
— Да как же! — раздражённо перебила Алиса: — Крушить границы твой конёк! То подсматриваешь, то в комнату врываешься, то за грудь хватаешь… — Распаляясь, она уже не могла сдержаться: — Голодом моришь и таскаешь за собой словно собачонку! Посмотри, у меня вся одежда уже рваная… о запахе уже и не говорю. Помыться бы! Но Светлого господина такие мелочи не интересуют, да? Я же простолюдин! Никто! Пыль под ногами высокомерного идиота… Мне даже про имя спросить нельзя!
Светлый господин порывисто подался вперёд, словно хотел ответить, но лишь молча отстранился и, развернув Твэла, пустил его в галоп. Алиса пожала плечами:
— Обиделся что ли? И с чего он так взъелся? Так бы и сказал, что имя принадлежит только ему, и никто не имеет права им пользоваться.
Со стороны домов, словно из ниоткуда, снова высыпала ребятня, дети с восторженными криками побежали за Светлым господином. Ощутив, как кто-то тянет её за брючину, обернулась и рассеянно улыбнулась конопатой девочке лет десяти, которая таращила на приезжего огромные зелёные глаза.
— А вы на самом деле музыкант? — застенчиво спросила она. — И даже петь умеете?
Алиса невольно улыбнулась крохе:
— Даже умею.
Ощутив прилив гордости, выпрямила спину и одним движением расчехлила округлую гитару. Прижав к бедру, провела ладонью по грифу и, коснувшись струн, слегка поморщилась: звук вышел не особо мелодичный, старая потрёпанная гитара, казалось, безнадёжно расстроена. Но девочка завизжала с таким восторгом, словно услышала живое исполнение легендарного гитариста любимой группы.
— Где Клод нашёл этот ужас? — недовольно пробормотала Алиса и, пытаясь настроить разбитую гитару, покрутила колки, тронула струны. При воспоминании о том, с какой лёгкостью порвалась струна в первый же день, старалась действовать очень осторожно. Вот бы сейчас не это убожество, а ту гитару, которую Клод принёс утром. Огляделась: — Интересно, куда умчался обидчивый наш? Неужели, бросил меня?
А вокруг уже собирался народ. Сбившись в стайку, смущённо хихикали девушки, прикрывая ладошками алеющие щёки, мрачно посматривали на приезжего накачанные парни, под ногами Розамунды бесстрашно скакали дети, у домов устало переглядывались старики. Рыжая девочка смело вышла вперёд и, перекинув поводья через голову лошади, повела кобылу по дороге. Алиса благодарно улыбнулась малышке и, вновь опустив лицо, сделала ещё одну попытку настроить непослушный инструмент.