Карты и сновидения (Блонди) - страница 60

Она все же перенесла вес на другую ногу, плавно шагнула ниже, касаясь пальцами мокрой неровной стенки. В расщелине открылся пятачок песка, темного со стороны моря, откуда заливалась и сразу же выливалась обратно вода, поблескивая в тусклых лучах сверху. Двое стояли в центре, спинами к Ирине, мужчина протянул руку к женщине, а та прижимала локти к бокам, не желая отвечать на жест. Внезапно подняла лицо к свету. Косынка сползла на круглые плечи. Голос усиливался тут, поддержанный странной акустикой, метался, отражаясь от стен и смешивался с хлюпающими звуками воды, казалось, женщина рыдает, заливая слова слезами.

— Столько лет. Как же оно, Вася? Вроде вчера все, а катит и катит. Куда прикатило, а? Вот это вот, это все, что мне? В этой жизни? Тетки за хлебом, да вы — алкашня убогая?

— Но-но! — перебил, возмущаясь, Васька, убрал руку, суя в карман, приосанился, — чего гонишь? На себя глянь, коровища. Да кому такая нужна, спасибо скажи. Что я вот. Тетки не глянулись? А чо ж сидела на жопе? Пирожены жрала в подсобке? Я тебе виноват, да?

— Ты? — закричала женщина, обернулась, замахиваясь.

Но Васька перехватил руку, заломил, притягивая к себе.

— Та хватит уже, Лен. Ну? Не вой, сказал! Я ж тебя всю дорогу люблю.

Рыдания сменились ноющими всхлипами. Каштановая голова тряслась на мужской груди, по лицу елозили края серой куртки, цепляя волосы.

— Мало, выходит. Любви твоей мало мне. А думала…

— Все вы. На нашем горбу в рай въехать, да?

— Что? — она выпрямилась, обеими ладонями вытирая круглые щеки, уперла руки в бока, — тоже мне, жеребец нашелся. Ездун. Мне твой рай — тьфу.

— Пошли, Лен. Я денег вот. Писят рублей. Хочешь, конфет тебе куплю. Хотя ты ж их сама наворуешь. У себя же.

Женщина засмеялась. Васька толкнул ее плечом, уже не обнимая и не беря за руку. Рядом медленно пошли к неровному свету, превращаясь в черные силуэты.

Ирина перевела дыхание, выпрямляясь за камнем, где присела, чтоб не увидели. Мужской голос удалялся, женщина молчала, не возражая.

— А чего, сбрехал, что ли? Ты его три года обхаживала, или четыре? Ждала, заберет. Давид, ой, Давиидик. А не полюбил, ты и осталась. Потому что я тебя любил. Выбрала ведь? Сама выбрала, я тебя ногой не пинал, на цепь на сажал, так? Пошли, пожрать сделаешь, а? Да я чуть-чуть. Для настроения только.

Голос исчез вместе с фигурами. Ирина вышла туда, где песок истоптали их следы. Встала, собираясь с мыслями. Казалось ей, что сумеречный воздух, полный влажной взвеси и пятнистого света, так же истоптан чужими словами и мыслями. Надо же, какая драма. Когда-то эта самая Лена была влюблена. В приезжего, конечно же. Но без ответа и потому выбрала Ваську. Алкаш сказал мудрую вещь, наверняка нечаянно. Про попытку добраться в рай на мужском горбу. Ведь кажется этой тоскующей Лене, что не бывает рая без любви, вернее, без взаимной любви: не будет ее, значит, не будет и счастья.