— Саш, — его голос раздавался издали, словно он находился за версту от меня, и казался встревоженным.
Открыв глаза, я вскочила на постели и, к своему стыду, обнаружила, что за окнами уже вечерело. Тимофеев сидел на краю кровати, пораженный увиденным. Затянув потуже пояс чужого халата, я поправила разлохмаченную шевелюру и прикоснулась к припухшим губам.
— Прости, прости, прости! — Первым желанием было броситься искать свою одежду, чтобы переодеться, но до меня вовремя дошло, что тогда он не услышит сказанного мной. — Я понимаю, что было ужасно невоспитанно с моей стороны брать твои вещи без спроса и заваливаться на твою кровать! Но я не планировала там засыпать, это всё коньяк виноват, меня, видимо, разморило и…
— Коньяк? — озадаченно таращился Тимофеев.
— Ну, да, — мне хотелось провалиться под землю, — который стоял у тебя в шкафу.
— Ты имеешь в виду тот коньяк, который я хранил семь лет для особого случая?
— Черт! — я закрыла глаза руками. — Прости, я не знала.
— Значит, — его лицо просияло, — будем считать, что особый случай настал. Температуры больше нет, есть что отпраздновать, а то я дико переживал.
— Я ужасный человек, — мне хотелось расплакаться. — Дай мне пять минут на сборы, и я уйду. Иначе непременно лопну со стыда!
— Я, наоборот, рад, что ты чувствовала себя комфортно. — Он коснулся моего плеча, пытаясь успокоить. — Мне было не по себе, что оставил тебя здесь одну, с такой лихорадкой.
— Ты, наверное, уже сбился со счета, прикидывая, сколько косяков за мной, начиная со вчерашнего дня! Пожалел, что связался со мной. Мне так стыдно, что хочется убежать прямо сейчас! Позволь мне это сделать!
— Я, наоборот, отметил, жить определенно становится веселее!
— Короче, я переоденусь и вызову такси. Ты мне ничем не обязан, не могу тебя стеснять. Огромное спасибо за заботу! Честно, я чувствую безмерную благодарность за твою помощь и искренне сожалею, что успела доставить тебе массу проблем! Еще раз прости!
— Саш, — его тон был неподдельно дружелюбным, — давай ты успокоишься, я накормлю тебя ужином и заодно расскажу.
— Нет, я, пожалуй, пойду, мне крайне неудобно…
— Давай ты останешься, мне будет приятно угостить тебя ужином. Я приготовлю тебе свиные отбивные с перцем.
— Свиные? — жалобно повторила я, вставая.
— Свиные, — расхохотался Тимофеев, — беги, переодевайся. Хотя, если тебе комфортнее в этом…
Он медленно скользнул взглядом по бесформенному кимоно, опоясывающему мою талию, и рассмеялся вновь. В первый раз на моей памяти он так многозначительно улыбался. И этот взгляд предназначался мне. И в первый раз его слова походили на флирт. В животе затрепетали бабочки.