— Принц, мне кажется, мы заигрались. Это… не правильно… Прекрати на меня так смотреть своими нежными голубыми глазами, раздеть ты меня не можешь, я и так голая…
Я целую ее, улыбаюсь.
— Дикарка, я не жалею ни о чем. Это были лучшие моменты в моей жизни. А ты?
— А я думаю, что тебе придется потом меня оставить, тебе нужно будет вернуться к своему народу, вернуться и принять на себя бразды правления, ты единственный кто может все изменить и все исправить, а что останется мне? Лишь воспоминания? Боюсь, что ты разобьешь мое сердце, Раир.
Я смотрю на нее, она что серьезно? Она серьезно думает, что я смогу вернуться? Без нее?
— Мирриэль, я не оставлю тебя, никогда. Ты моя жизнь. Без тебя я не вернусь. Ты будешь моей королевой?
Она приподнялась на локте, изучая мое лицо.
— Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я стала королевой? Жила в клане? Боюсь — это невозможно, твой клан не примет дикарку. Это запрещено вашими законами.
— Мирра, любовь моя, я все-таки принц, а через некоторое время стану королем. Как ты думаешь, кто вводит те или иные законы?
Я подмигиваю ей. Но она не улыбается.
— Принц, я не смогу жить в клане. Я дитя природы, Раир. Я не могу… Это… невозможно. А ты должен будешь вернуться, Раир, мы обречены…
Она прячет лицо у меня на груди, я глажу ее волосы, вдыхаю запах соленого моря, впервые за всю свою жизнь, я не сомневаюсь, я уверен, в том, чего хочу.
— Мирра, — я заглядываю ей в глаза. — Я не оставлю тебя никогда. Я тебе обещаю. Я буду с тобой, всегда. Если ты не можешь жить в клане, значит я буду жить с тобой, там, где нам будет хорошо вместе. Я буду руководить кланом, приезжать туда при необходимости, или назначу регента, но поверь, я не променяю ни одной минуты с тобой, на всю жизнь без тебя. Мирра, ты моя любовь, ты моя жизнь…
— Красиво говоришь, принц. Но это лишь слова. Тем более ты говоришь их, когда к тебе прижимается мое обнаженное тело, скольким дамам ты обещал то же самое, Раир?
— Никогда и никому, я не говорил таких слов, упрямица. Хорошо, тебе мало простых слов? Вставай. Одевайся, идем, я хочу кое-что тебе показать.
Мы встаем, одеваемся, возвращаемся в хижину. Я помню. Когда-то давно, мать здесь оставила две цепочки с кулонами смерть-травы. Она рассказывала, что когда-то этими кулонами древние приносили клятву, она сокрушалась, что они с отцом так и не решились на это, кулоны так и остались в этой хижине. Нахожу старую шкатулку, две одинаковые цепочки, с одинаковыми кулонами. Достаю их и показываю моей упрямице.
— Ты знаешь, что это?
— Это смерть-трава. Да я знаю, назначение этих кулонов.