— Я не морочу голову вашей дочери, - говорю чистую правду. Говорю не особо уверенно, но это действительно так: никогда, ни единым словом я не дал Тане повод думать, что…
— Прости, Антон, - Туманов с облегчением опадает спиной на стул. И, не дав мне вставить и слова, продолжает: - Прости, что я тут… как снег на голову. Мать вбила себе в голову черт знает что, и мне вот, старому, мозги запудрила.
Я открываю – и закрываю рот. Пытаюсь понять, что вообще происходит, а Туманов уже берет фотографию и сует ее обратно в карман.
— Таня у нас поздняя, ты знаешь.
Знаю. Он часто рассказывал, что младшая дочь далась им тяжело, потому что роды были поздние и врачи ставили очень неблагоприятные прогнозы. И еще о том, что Таня родилась слабенькой, провела первые недели в боксе под искусственной вентиляцией легких и врачи не давали никаких шансов, что ребенок вообще будет полноценным. Он много чего рассказывал именно о младшей, а вот о Нине рассказывал редко. Говорил только, что они с женой очень гордятся ею и что она никогда их не подводила.
— Она всегда была очень влюбчивая, - продолжает Туманов. – Находила какого-то пацана из телевизора и начинала вырезать ее фотографии из журналов и газет, обвешивала комнату, писала любовные письма. Мы с женой боялись, что когда-то кто-то ответит ей взаимностью и наш Ребенок сбежит из дома.
Я продолжаю жестко тупить.
Влюбчивая романтичная Таня? Запросто в это поверю. И поверю в то, что она достаточно сумасшедшая, чтобы писать письма певцам или актерам, и засыпать в обнимку с мишкой, к лицу которого прилеплена фотография разбившего ее сердце красавчика.
Собственно, я ведь тоже…
— Антон?
Я вскидываюсь, не сразу соображая, что Туманов уже несколько секунд безуспешно пытается привлечь мое внимание.
— Не обижайся на старого. – Он поднимается, протягивает ладонь, и я на автомате ее пожимаю. – Сам знаешь, как женщины могут голову заморочить. Сам не понимаю, как вообще подумал, что ты и наша Таня… Ты ж ее на сколько?
— Тринадцать лет, - машинально отвечаю я.
— Тебе своих детей пора, Антон, а я тут… Ты ж не нянька!
Нет, я не нянька. Я тоже «красавчик, которого захотела Таня».
Только в отличие от остальных, я «ответил на письмо».
— Увидимся второго? – спрашивает Туманов.
Второго февраля – день рождения моего отца, шестидесятилетие и по случаю юбилея мать организовывает для него ресторан, старых друзей и родню. И, само собой, Тумановы, как друзья семьи, будут там в полном сборе. Хоть я надеялся, что Таня не придет, потому что понятия не имею, как нам вести себя на людях и держать себя в руках. Особенно после выходных у Марика, когда мы оба распробовали открытые отношения.