Ивушкин горным обвалом обрушился с крыльца.
Луша скосила на него глаза.
— Ну что, Ивушкин?
— Луш, да ведь времени нисколечко не прошло. Только то, что мы до леса дошли и пришли обратно. Как же это3
— Ну, чего ты удивляешься, Ивушкин! Они ведь так и говорили: время там еще не началось!
— Луш, уж давай никому не рассказывать. А не то нас засмеют.
— Как знаешь. — Луша согнала хвостом с правого бока нахального слепня.
— Луш, ну подумай, если мы скажем, что были в «Нигде и никогда», нам ведь никтошеньки не поверит.
— А Валька?
— А что Валька? Валька первый и начнет шуточки выстраивать.
— Как знаешь, — повторила Луша.
— Луш, да было ли оно все, а?
— Может, и не было.
Луша щипнула траву.
— Ивушкин, а что это у тебя из кармана торчит?
Ивушкин сунул руку в карман, вытащил что-то и стал на него пристально смотреть. Это была маковая головка. Он ее встряхнул. Внутри зашелестели сухие зернышки.
— А майка? — спросила Луша.
Ивушкин пощупал под рубашкой.
Майки на нем не было.
Первого сентября будильник с батарейкой внутри показывал восемь, когда папа, мама и мальчик с букетом вышли из дверей своей новой квартиры. Замок захлопнулся с веселым звоном, и они быстро сбежали по лестнице с третьего этажа.
Много ребят с букетами и без букетов шли и бежали по широкому проспекту прямо к школе. Но папа, мама и мальчик с букетом свернули в переулок и быстрыми шагами дошли до ворот с вывеской «Садово-парковое хозяйство». В это время ворота как раз открывались и из них выезжала нет, вовсе и не машина, что естественно было бы ожидать в городе. Из них выезжала запряженная в телегу серая со светлыми пятнышками лошадь. На телегу были нагружены какие-то молодые кустики.
— Я иду в школу, Луш! — крикнул мальчик лошади.
Лошадь кивнула.
— Счастливо, Ивушкин! — сказала она мальчику. — Счастливо!