выйти в парк, как собиралась, опять не получилось, потому что пора уже было на завтрак. Малодушное желание сбежать, выпросив у благоволящей мне кухарки булочку, отбросила как недостойное. Завтрак немного развеял утренние тревоги. Мама почувствовала себя лучше и спустилась к завтраку. К моему удивлению, выглядела она ничуть не хуже, чем вчера или третьего дня. На папу-барана она смотрела смущенно, словно чувствовала себя виноватой за утренний переполох. Впрочем, почему «словно», мама вообще все нестроения, что происходили в доме, умудрялась поставить себе в вину.
Папа-барон, наоборот, вел себя так, словно в этот раз чем-то сильно провинился он. Они так старались угодить другу другу, что мне потребовалось даже приложить некоторые усилия, чтобы не смеяться. Слишком нелепо выглядели двое взрослых серьезных людей, ведущие себя, словно молодежь на первом балу. Именно поэтому я постаралась как можно быстрее сбежать из-за стола. вызвала Кати и велела сперва позвать мне старого Хайко-плотника, а потом доложить мне, когда папа-барон пойдет к себе в кабинет.
Несмотря на все проволочки, моя работа наконец-то была закончена. Пора, как и планировала, оформлять ее в рамку. Я уже сняла вышивку со станка и теперь тот сиротливо стоял у окна, зияя пустой рамкой. Немного подумав, взяла с полки новый альманах с образцами вышивки, хотя раньше собиралась всерьез заняться кружевами. Да, вышивка мне действительно изрядно надоела за эти месяцы, но брать коклюшки в руки сейчас не хотелось еще больше. Как раз вчера, когда я сортировала вещи Астрид, я снова почувствовала, как мне не хватает этой старушки. Воспоминания о ней не хотели отпускать, словно потеряла близкого человека. Именно поэтому я решила начать новую вышивку, чтобы не бередить душу зря. За этим занятием и застала меня Кати, которая пришла сообщить, что мама и папа-барон разошлись, наконец-то по своим делам. Значит, надо поспешить, пока он снова никуда не уехал. Тепло поздоровавшись с господином Рихардом, я прошла в кабинет к папе-барону.
— Папа-барон! Я, как обычно, просто спросить по делу. Можно?
— Можно, Гота. Как обычно, тебе можно почти все. — Он улыбнулся, но в этот раз было в его улыбке столько усталости, что захотелось уйти и просто оставить его в покое. Однако, у меня накопилось несколько вопросов, которые обязательно надо прояснить, поэтому, вздохнув и мысленно попросив у папы-барона прощения, я присела в кресло.
— Никому так и не сказали, что с мамой. Я волнуюсь. Слуги шепчутся по углам, выдумывая истории одна другой страшней. Папа-барон, что с ней?