— Какое облегчение, — хрипло пробормотал он.
Люка занимался с ней любовью медленно и глубоко, снова и снова, пока Джен несколько раз не вознеслась к вершинам блаженства. Потом они заснули, а когда она проснулась, он поцеловал ее и улыбнулся.
— Ты выйдешь за меня? Или я снова должен довести тебя до экстаза?
Она счастливо рассмеялась.
— И то и другое, — ответила Джен. — Я выйду за тебя, но сначала ты должен заняться со мной любовью, а потом ты снова попросишь моей руки.
— Вечный круг?
— Любви и обещаний. Я готова начать, а ты?
— О, я тоже готов, — улыбаясь, признался он.
— Можно я просто скажу, что очень люблю тебя. — Она улыбнулась, глядя ему в глаза, и нежно поцеловала.
— Вы можете говорить все, что хотите, синьорина Сандерсон, которая скоро станет синьорой Тебальди. На самом деле я требую, чтобы ты никогда не уставала говорить мне о любви, как я никогда не устану говорить, как сильно я тебя люблю.
— Я не могу дождаться возвращения на остров, — призналась Джен. — Я скучала по нему и по тебе так сильно, как ты даже не представляешь, — сказала она с усмешкой. — Я рада, что наконец‑то получила свой диплом и стала геммологом, как мама. Я знаю, она бы гордилась мной, так же как Лидия и отец. Но я также знаю, чего моя мама больше всего хотела для меня, для обеих своих дочерей: она хотела, чтобы мы были счастливы, а я чуть не упустила свое счастье.
— Никогда, дорогая…
— Да, — возразила Джен. — Я была готова рисковать всем, даже тобой, ради своей гордости. Я была ослеплена своей болью и беззащитностью, поэтому оттолкнула тебя, хотя больше всего на свете хотела быть с тобой рядом. И я не могла этого признать, у меня не хватало мужества, чтобы это признать. Когда наследство вступило в силу и я услышала от Джей Ди о планах Рауля, моей первой мыслью было вовлечь тебя в реализацию этих планов. Я знаю, Рауль хотел бы этого. — Ее глаза горели убежденностью. — Мы, трое, работающие вместе.
— Мы, двое, живущие вместе, — добавил Люка со своей искушающей улыбкой.
— Это облегчило бы нашу совместную работу. — Джен посмотрела на него лукавым взглядом, который она всегда использовала, когда Люка дразнил ее.
Внезапно дверь ее воображаемой камеры не просто распахнулась, она исчезла.
— Я люблю тебя, — просто сказала она. — Мы оба многому научились, а главное — доверию.
— Только доверию? — прошептал Люка. — А любви? Я многое узнал о любви, и я с нетерпением жду возвращения на остров, чтобы жить там с тобой и каждый день слышать голоса наших детей.
Он погладил ее живот, и ребенок энергично ответил, будто соглашаясь.