Услышав женский голос, Василий Макарович проговорил:
— Куликов слушает!
— Скажите, как официально, — рассмеялись в трубке. — Да это я, Валентина! Капитан Трубникова! Теперь ты меня не узнал?
— Ну, значит, оба разбогатеем, — усмехнулся дядя Вася. — Ну что, Валечка, неужели уже нашла? Есть на нее какой-то криминал?
— Нет, Вася, — ответила Валентина со вздохом. — Никакого криминала не нашла на твою покойницу.
— Это жаль, — проговорил Василий Макарович разочарованно. — Я надеялся, что будет хоть какая-то зацепка… постой, а откуда ты знаешь, что она покойница? Труп же пока не найден?
— Что значит — не найден? — удивилась Валентина. — И что значит — пока? Ты, Вася, что-то путаешь. Эта Саловушкина уже два с лишним года у меня в архиве хранится, в разделе подозрительных смертей… труп почти сразу нашли, как она утонула…
— Постой… — перебил ее дядя Вася. — Ничего не понимаю. Объясни толком. О чем ты говоришь? Какой труп? Почему два с лишним года? Она же только три дня как пропала!
— Три дня? Почему три дня? Вот, у меня здесь имеется архивная запись больше чем двухлетней давности. Саловушкина Ирина Михайловна, одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, утонула в Финском заливе во время купания около пансионата «Сосенки», где она находилась на отдыхе…
— Чушь какая-то! — проговорил Василий Макарович. — Может, это другая Саловушкина? Однофамилица моей?
— Ну уж нет, Вася! — заверила его Валентина. — Фамилия редкая, не Иванова, не Петрова и даже не Коновалова. Соловушкиных-то немного, а тут еще через букву «а». Это вообще редкость. И имя с отчеством тоже совпадают…
— Да, и год рождения тоже…
— Ну вот видишь! Ты мне поверь, я в статистике разбираюсь и точно тебе скажу — таких совпадений не бывает. Тут вероятность настолько ничтожная, что ею смело можно пренебречь. Точно тебе говорю — это твоя Саловушкина…
— Ну, спасибо тебе, Валентина!
— Не забудь, что ты мне насчет работы обещал!
— Валюша, ты меня знаешь — я хозяин своего слова.
— Ага, как все мужчины: захотел — дал слово, захотел — взял обратно…
— Слышала? — сказал дядя Вася, заметив, что я стою в дверях с полотенцем и чашкой в руке. — Нету такой женщины, Саловушкиной И. М., погибла она два года назад, утонула в Финском заливе.
— Да как там утонуть-то можно? — пробормотала я. — Когда километр по мелкому месту идти надо…
— Вот поэтому смерть ее попала в разряд подозрительных, — согласился со мной дядя Вася, — а мы имеем в лице нашего объекта натуральную самозванку.
— Это что — она настоящую Ирину… того, утопила? — Мне стало нехорошо.