Под ними кружили вороны.
В недоумении они смотрели на поле битвы, после которой осталось всего одно тело – все остальные мертвые исчезли прахом, когда погиб Эйнен.
Десятки тысяч убитых легионеров и ни одного тела, чтобы опустить знамена перед жаром погребальных костров. Не над кем спеть тризны.
Лишь груды порванных и истерзанных доспехов.
Воинов прошлого и воинов настоящего.
Костер, к ночи, все же, сложили. Огромную башню из дерева построили за единственной оборонительной заставой, которая уцелела в битве. Но на нем не было тел. Только доспехи и клинки. Их плавили, отдавая дань памяти тем, кто ушел в битве.
А на вершине костра лежал могучий рыцарь, сжимавший лежавшую на груди секиру.
В руках Анис все еще пылал факел, которым она подожгла хворост под башней. На её щеках так и не высохли сползающие к подбородку слезы.
Левой рукой она держалась за низ живота.
Хаджар смотрел на неё и понимал, что лишь великая сила останавливала её от того, чтобы рухнуть под тяжестью душевных ран. Та сила, которую женщина приобретает, когда становиться матерью…
Рядом с Хаджаром, за столом тризны, который легионерам заменяли сложенные на земле бревна с простой брагой и хлебом, сидели Карейн Тарез, молча пьющий за здравие вояк, Дора Марнил, Эйнен Островитянин, Анетт из племени Шук’Арка и, даже, Том Динос.
Все они прошли эту битву, прошли предшествующие ей путешествия, и теперь провожали в последний путь того, кто уже не мог с ними сидеть…
В ожидании войны, в томительном её призвании, в тоске по лязгу оружия о доспехи и бою военных барабанов, Хаджар совсем забыл, как сильно, как до глубины души и пылающей в ней ярости, он ненавидит войну.
Он ждал её, пожалуй, лишь чтобы возненавидеть еще больше.
– Хаджар Дархан, – позади, из сумрака и тени, вышла Рекка Геран. –Император хочет с тобой говорить. Немедленно.
Хаджар молча достал из пространственного кольца свой старый, побитый Ронг’Жа. Затертый, помятый, но не забытый.
– Он подождет, – ответил Хаджар и, не обращая внимания на глубинный шок Рекки, тронул струны.
Даже если бы Яшмовый Император или Князь Демонов позвали бы его на аудиенцию, то даже им пришлось бы ждать до тех, пока Хаджар не споет.
Не споет песню тризны по ушедшем соратнику… ушедшему другу.