– Тебе кольчуга ни к чему, – пренебрежительно бросил ее брат.
Гизела как будто не услышала его. Ее, казалось, удивило, что такая тонкая кольчуга может быть такой тяжелой, но все равно Гизела натянула ее через голову, высвободив волосы из звеньев ворота, и опоясалась одним из трофейных мечей. Потом надела черный плащ и с вызовом уставилась на Гутреда.
– Ну?
– Ты меня пугаешь, – с улыбкой ответил он.
– Вот и хорошо, – сказала Гизела, а потом подтолкнула свою лошадь к моей, чтобы кобыла постояла неподвижно, пока она будет садиться в седло.
Но Гизела недооценила вес кольчуги, и ей удалось сесть верхом лишь с большим трудом.
– Тебе идет кольчуга, – заметил я.
Так оно и было. Гизела походила на валькирию – эти девы-воительницы Одина тоже облачены в сияющие доспехи.
Теперь мы повернули на восток и поехали быстрее. Мы ехали меж деревьев, непрерывно пригибаясь, чтобы ветки не выкололи нам глаза. Мы двигались вниз по склону холма, вдоль вздувшегося от воды ручья, который должен был впадать в Виир. Едва перевалило за полдень, когда мы приблизились к Дунхолму – до него, похоже, оставалось не больше пяти-шести миль.
Теперь нас вел Ситрик: он заявил, что знает место, где мы сможем переправиться через реку. Виир, сказал нам парнишка, поворачивает на север, едва миновав Дунхолм, и расширяется, пока течет через пастбища. И там, в пологих долинах, есть несколько бродов. Ситрик хорошо знал эти земли, поскольку здесь жила его мать и в детстве ему часто доводилось гонять скот через реку.
Переправы были лучше с восточной стороны Дунхолма, с той стороны, которую Кьяртан не будет охранять. Но существовал риск, что дождь, снова начавший лить, к полудню так наполнит водой Виир, что броды исчезнут. Ну да нет худа без добра. По крайней мере, дождь скроет нас, когда мы покинем холмы и поскачем в речную долину.
Теперь Дунхолм, находившийся к северу от нас, был уже совсем недалеко, но благодаря лесистому выступу у подножия утеса нас нельзя было увидеть из крепости. Там, у подножия, сгрудилось несколько хижин.
– Хоккэйл, – сказал мне Ситрик, кивнув на это селение. – Здесь родилась моя мать.
– Твои бабушка и дедушка все еще там живут? – спросил я.
– Кьяртан убил их, мой господин, после того, как скормил мою мать псам.
– Сколько у него псов?
– Когда я жил в Дунхолме, их было сорок или пятьдесят, мой господин. Огромные твари. Они слушались только Кьяртана и его охотников. И еще госпожу Тайру.
– Собаки ее слушались? – удивился я.
– Однажды отец хотел наказать госпожу Тайру, – сказал Ситрик, – и натравил на нее собак. Не думаю, что он действительно позволил бы псам ее сожрать, скорее, он хотел просто припугнуть бедняжку, но она начала петь собакам.