Никита посмотрел по сторонам. Кому? Ясно кому. Тут один адресат. Его проклинают, его боятся, его, может быть, даже любят. Вернее, любили… когда-то.
— Эх ты!
Полинка сгребла остатки записки, попыталась разгладить. Бумага расползалась под ее пальцами.
— Это же дочь пастора писала! Мы бы могли все узнать.
Никите было плевать, что там семьдесят лет назад один покойник писал другому покойнику. Хотят переписываться — пускай «Почтой России» пользуются. Самая надежная связь!
— Дальше-то что делать будем? — спросил он.
Полинка присела, пытаясь разложить на коленях бумажный комок. Забормотала под нос:
— Ав… нет… Ар… или Аб…
— Там не по-русски, — предупредил Никита.
— Это финский, — вскинулась Полинка. — Его здесь многие знают.
Никита пожал плечами — знают так знают.
— Слушай, может, твоего брата можно как-то по-другому расколдовать? Может, его по голове чем тяжелым стукнуть?
Ответить Полинка не успела. Кусты за ее спиной подозрительно зашевелились, затрещали. Никита напрягся — опять начинается!
Но к костру вывалился Колян в синей куртке. Тащил тяжелое — топал спиной вперед, спина была согнута и напряжена. Помогал ему Ромка. Неудобное тащили. Громоздкое. Ромка отдувался. Кепка съехала набок.
Никита закашлялся — они тащили гроб! Через мгновение с облегчением выдохнул. Шкаф. Хотя от этих деятелей всего можно было ожидать. И гроба, и маленького оркестра с похоронной музыкой. Чистые партизаны! Сами все придумали, сами все разыграли!
— Вы чего? — Полинка кинула так и не прочитанные ошметки записки в кусты и вытерла руку о штанину. — Вы чего приволокли? Совсем, что ли? Вы чем думали? Вас же все видели! Мозгов нет?!
С последним утверждением Никита спорить не стал. Он выбил о колено вывернутые носки. Мокрые. С трудом натягивались на холодные ноги. Как там любит говорить мама? «Надень носки! Не ходи босиком!» Он не будет ходить босиком. Мама сейчас была бы довольна.
— Это вещь! — оправдывался Ромка. — На помойке нашли! Как гроб!
Никита хмыкнул. Угадал — гроб.
— Мы его положим туда, и все будет взаправду. Как помер.
— Дурак! Дурак! Дурак! — с кулаками накинулась на Ромку Полинка. Удары сыпались на подставленную спину. Пару раз прилетело по голове, получилось звонко.
— Ты ничего не понимаешь! — напрыгнул на Полинку Колян. Он врезался в нее руками, сшибая с ног. — Аэйтами все видит! Нужно завершить дело! Там же все на плотине бегают! Уверены, что утонул. Илюха плачет. А прятать где? Нормально, что в гробу. Тьфу, в шкафу!
Никита встал, встряхнул ногами, прислушиваясь к себе. Состояние, конечно, забавное. Словно до сих пор в воде болтается. В спине каждый шаг отдает болью, саднит разбитое колено, плечо лучше не трогать, в голове странный звон, будто там поселилась стая дятлов с бубнами. Но жить можно. Руки-ноги слушаются. Голова скоро пройдет. Что еще? Босиком? Покойники приблизительно так и являются перед народом.