— Нельзя, — сказал Коля, — нельзя, дедушка. Как это так — не уберегли! Обязательно убережём. Да и кто узнает? Здесь же нет людей. Я знаю такие места, что никто не отыщет.
Он огляделся. Со всех сторон к ним подходил лес. Тянулись чёрные тени от деревьев, изгибались белые ветки берёз. Вышла луна, и в призрачном её свете ветки казались руками, а стволы — туловищами странных лесных уродов.
— Здесь, в лесу, нет фашистов, — неуверенно сказал мальчик, — здесь никто не может узнать.
Дед, понизив голос, ответил:
— Узнали, Коля! Не знаю, как, но узнали.
— Почему ты думаешь? — спросил Коля.
— Сегодня ко мне пришёл человек. Он был одет крестьянином, но он не крестьянин. Он разговаривает по-городскому, и мешок у него завязан не так, как крестьяне завязывают мешки. Он принял меня за сторожа. Странный человек — невысокий, с добродушным, слишком добродушным лицом, без левой руки.
— Зачем же он приходил? — шёпотом спросил Коля.
— Он спрашивал про девочку, которая живёт у Соломина, — шёпотом ответил старик.
— Что ты ему сказал?
— Я сказал, что Соломин с детьми ушёл на рыбалку, на озеро. Я услал его за двадцать километров. Двадцать километров туда и двадцать обратно завтра к вечеру он будет здесь.
— Что же делать?
— Завтра к вечеру ты и Лена будете далеко отсюда.
— А ты?
Дед помолчал; усталое было у него лицо.
— Я останусь, — сказал он. — Ты знаешь, я не могу ходить. Я вам буду только помехой. Ты уже большой мальчик, Коля. Я думаю, ты знаешь не меньше городского школьника. Кроме того, ты три года провёл в лесу. Ты не трус, и сообразительности у тебя хватит. Ты не боишься?
— Нет, не боюсь. А куда нам идти?
Дед пожал плечами:
— Что я могу тебе сказать? Лучше всего, если б тебе удалось провести Лену через фронт и доставить её отцу, генерал-лейтенанту Степану Григорьевичу Рогачёву, или хотя бы любому командиру или бойцу Красной Армии. Если это тебе не удастся — а это, Коленька, очень трудно, — надо доставить её партизанам. Куда — не знаю. Они прячутся в лесах, их надо найти.
— Понимаю.
— Если и это не удастся, надо затеряться среди людей и ждать, пока придут наши.
— Хорошо. Куда нам сейчас идти, как ты думаешь?
— Идите в Запольск, к доктору Кречетову. Писать я ему ничего не буду, это опасно. Если он не узнает тебя — ты ведь вырос за эти годы, — скажи ему, что ты мой внук. Только наедине, чтобы не было посторонних.
— Понимаю.
— А Лене не говори, кто её отец. Она мала, может проговориться.
— Хорошо, дедушка.
— Не думал я, — повторил дед, — что придётся нам с тобой расстаться...
— Ужинать! — крикнула с крыльца Лена. Она стояла в дверях, маленькая, худощавая; две косички лежали у неё на плечах. — Лепёшки готовы. Доставай мёд, дедушка!