Пошел на местную свалку. Подобрал ржавые канистры из-под бензина. Свинтил с брошенных автомобилей тормозные шлаги и перепускные клапана системы охлаждения. Вернулся в Рыбачий хутор. Местные умельцы из принесённых мной железок сварганили потребную мне «газодинамическую» аппаратуру.
Вечером, когда стемнело, я был уже в церкви. Подсветил храм свечами, на пюпитр поставил керосиновую лампу. Из спецаппаратуры у меня с собой был огнетушитель и присоединенная к нему гибким шлангом модифицированная канистра. Разогрев публики я начал, как обычно, с распевания псалмов. А когда Гремлины показались над обломками мебели, рванул кран огнетушителя. Газ попал в канистру, сработал перепускной клапан. Канистра забилась в конвульсиях об мраморный пол. От звона и грохота заложило уши. И не только у меня, Гремлины не смогли бросить в меня ни одного камня, они стояли, зажав уши. Эффект от «Треша» получился потрясающий, жаль, газ в огнетушители быстро кончился. Я бросился вон из храма.
На следующую ночь я в экзорцизм решил добавить световых эффектов. Прикатил в церковь бочку с водой от газосварки. Загрузив её карбидом, присоединил к бочке канистру, в которой проделал несколько маленьких дырочек. Начал исполнять псалмы по памяти. Когда Гремлины зашевелились, я разбил об канистру керосиновую лампу и включил модифицированную «тарахтелку». Отбежав к выходу, наблюдал за звуко-пиро-техническим шоу канистры. В конце шоу, канистра чихнула и взорвалась, меня взрывом вышибло из храма. Пожалуй, с пиротехникой надо завязывать.
Третью ночь я планировал посвятить «Тяжелому металлу» — приволок в церковь кислородный баллон и две канистры. Но заниматься экзорцизмом в эту ночь уже не пришлось. В храме с белым прапором на баррикаде из мебели меня ждал парламентёр. Что ж, я не против переговоров.
Я поднял с пола ящик, установил его в центре храма и уселся на него. Керосиновую лампу поставил на пол чуть сбоку.
— Подходи, не боись, парламентёра я не трону! — сказал я Гремлину, закинув калаш за спину.
Гремлин спрыгнул с баррикады и подошел ко мне. Я молчал, спешить мне было некуда.
— Магваи требуют справедливости! Ваш человек убил нашего Кононга. Он должен умереть, отдайте его нам, тогда мы уйдем, — прорычал Гремлин неожиданно низким голосом.
Что ж, убийство Кононга, пусть и случайно — достаточно веская причина. Понятно, почему Гремлины озверели.
— Человек убивший вашего Кононга, уже мёртв. Могу показать его могилу.
— Нет, Магваи хотят видеть его труп.
Черт, придется второй раз за трое суток раскапывать могилу.
— Пошли, — подхватив с пола керосиновую лампу, я поднялся и двинулся к выходу из храма. На кладбище я нашарил в траве лопату, вручил лампу Гремлину и начал копать. Откопав труп, я вытащил его из могилы. Забрав у Гремлина лампу, я осветил покойнику лицо. Гремлин стал пристально его рассматривать.