Студентов много, но они все навострились, зашептались, ожидая развязки.
Это тот здоровяк, что издевался над Марком. Оглядев нас с Сашей он сделал соответствующие выводы, и произнес:
— Либо ее фотки еще неделю будут украшать университет. Надо же знать героев университета в лицо! — криво улыбнулся мерзкой улыбкой свиньи, кулаком подпер мясистую щеку. Глазки маленькие, злобные и в них пылала чернота и грязь.
Это смешно. Просто смешно. Мы в детском саду? Что за тупые игры для умственно отсталых.
Я не смолчала, резко перебила самоуверенную речь бугая:
— Вроде взрослые люди, а занимаетесь глупостью! Девчонку сфотографировали и развесили повсюду! Неужели девушку прежде не видели обнаженной? Это настолько важное событие?
После моей пылкой яростной речи, я чувствовала только отбойный молот в груди. Словно испуганное сердце стремится проделать огромную дыру в ребрах и от страха выпасть из груди.
Потешный смех толпы меня сбил с толку лишь сильнее. Студенты сидели за столами, кто в плавках с перекинутым полотенцем через плечо, кто с коктейлем. Девушки, закинув ногу на ногу в одних купальниках, трубочками с клубникой помешивали жидкость в бокалах. Некоторые богачки, прикрыв губы ладонью, тонко хихикали над моим замечанием, а бугай в кресле в одних шортах не оценил чувства юмора.
Я сразу пожалела о сказанном, но уже поздно.
Внутренне я дрожала, а снаружи старалась казаться непробиваемой, стояло ровно, не позволяя увидеть свой страх. Никто не должен догадаться, что боюсь, иначе почуяв кровь, стервятники нападут на более слабого.
— А ты из разряда в каждой бочке затычка? — по крайней мере, настроение бугаю я подпортила. Пусть попьет своего же лекарства. Хлебнет общественных насмешек.
— Я из разряда людей разумных. Прекратите распространять эти фотки! И вообще, почему вы к нам прицепились?
Мужчина некоторое время разглядывал без былого смеха, думал о своем.
Двери резко хлопнули за спиной. Кто-то закрыл, препятствуя выходу из зала.
Тогда я услышала продолжение прерваной речи здоровяка:
— Либо ТВОИ фотки будут украшать наш университет! Но прежде склонись и поцелуй ногу своего Хозяина!
— Х..х..хозяина? — вырвался вопрос. Отшатнулась, будто плетью ударили страшные слова. Теперь фразы про хозяина и кукол не казались глупостью или игрой. Я… я же человек? Нет?
Я не могу выполнять приказы. У меня свои мысли и желания и в них не входит стремление угождать хозяину.
— Я буду твоим хозяином, — произносил мужчина тихим голосом, от которого холодом обдало. — Я буду приручать тебя. Ведь хочешь спасти подружечку? Либо возьму ее, либо тебя. Или ты только на словах смелая? Склонись, девочка… Или ты склонишься или твоя подружечка…