— Похоже, герр Хозер был особенно дружен с вашей дочерью, — вставил Генри.
Книпфер повернулся к нему с ледяной улыбкой.
— А вы весьма наблюдательны, герр Тиббет. От вас ничто не укроется. Да, Фриц Хозер был сильно увлечен Труди. Более того, могу вам сообщить, он хотел жениться на ней.
Брови Спецци поползли вверх.
— В самом деле? И вы одобряли этот брак?
Книпфер ответил осторожно:
— Разумеется, я намеревался хорошенько обдумать его предложение. В конце концов, мне было очень мало известно об этом человеке. Мы никогда прежде с ним не встречались. Похоже, он был состоятелен, и это хорошо, но я и сам не беден, так что Труди нет никакой нужды выходить замуж ради денег. С другой стороны, я должен был удостовериться, что будущий муж в состоянии достойно обеспечить ее. Лично я был скорее за этот этот союз. Моя дочь, увы, не красавица, и другого шанса у нее могло не оказаться.
Он помолчал.
— К сожалению, моя жена придерживалась иного мнения. Без какой бы то ни было внятной причины она относилась к Хозеру с неприязнью. Женщины в таких вопросах склонны к сентиментальности. — Немец смущенно посмотрел на Генри. — Откровенно признаться, она с излишней горячностью возражала и, когда разговор заходил об этом браке, просто впадала в истерику. Боюсь, именно поэтому ее первой реакцией на новость о смерти Хозера было чувство облегчения. Излишне говорить, что теперь супруга сожалеет об этом.
— Понятно, — кивнул Спецци. — Мне было бы интересно узнать, проводили ли вы какие-нибудь изыскания по поводу личности Хозера, и если да, то каковы их результаты?
Книпфер взглянул на него с холодным презрением.
— На будущего зятя детективов не натравливают, — заметил он. — Весной мы посетили Хозера в Риме. Я верил ему на слово, и мне этого было достаточно.
— Он вам нравился?
— Разумеется. Иначе я бы и обдумывать не стал его предложение.
— Обратимся к вчерашним событиям, — продолжил Спецци. — Поскольку вы весь день провели в отеле, вероятно, сможете сообщить нам что-нибудь о передвижениях Хозера.
Книпфер задумался.
— Мы завтракали, когда он заявил хозяину, что уезжает. Мы это уже знали. Хозер сказал нам позавчера вечером, что должен вернуться в Рим.
— Он объяснил — зачем?
— Только сказал, что, желая подольше побыть в обществе Труди, уже отложил свое возвращение, но больше не может пренебрегать интересами дела.
— Он уточнил, что за дело?
— Нет. Полагаю, это дело финансового свойства. Хозер был врачом, как вам, должно быть, известно, но, насколько я понимаю, медицинские исследования являлись для него чем-то вроде хобби. Деньги он делал на фондовой бирже, а подобные операции требуют неусыпного внимания и личного участия.