— Итак, вы виделись с ним во время завтрака. Что потом?
— Мы с женой, как обычно, пошли посидеть на террасе. Хозер присоединился к нам около половины одиннадцатого, сообщил, что собирает вещи. Мы вместе выпили кофе, потом он сказал, что должен сделать какой-то звонок, после чего отправится в Санта-Кьяру на ленч. Незадолго до полудня он прошел мимо нас по дороге к подъемнику, помахал нам на прощание, но сказал, что еще увидимся, так как он изменил свое решение и еще вернется в отель после ленча.
— Вы видели его по возвращении?
— Мы с женой после ленча немного погуляли, а потом отдыхали у себя в комнате. В шесть часов Хозер постучал к нам, чтобы попрощаться.
— Вы точно запомнили время?
— Да. Мы оба спали, его стук нас разбудил. Я еще сказал жене, что уже шесть и пора одеваться к обеду. Хозер повторил свое приглашение погостить у него в Риме, и мы обещали написать ему. Потом он ушел. Он уже был в куртке и шляпе, так что, полагаю, отправился прямо к подъемнику.
— И последний вопрос, герр Книпфер. — Спецци в некотором замешательстве вертел в руке карандаш. — Как относилась к этому брачному предложению ваша дочь?
— Труди? — холодно улыбнулся Книпфер. — Она, разумеется, была рада и польщена. А уж решать, принимать его или нет, — было моим делом.
После герра Книпфера в кабинет вошла его жена. Она осторожно пристроила свое тучное тело на маленький стул и нервно сцепила руки. Подтвердив показания мужа о том, как они провели предыдущий день, вдруг повернулась к Генри.
— Я должна извиниться за свое вчерашнее поведение после того, как вы сообщили нам, что Фриц Хозер умер, — сказала фрау Книпфер. Ее круглые голубые глаза наполнились слезами. — Мой муж, должно быть, рассказал вам о предполагавшейся женитьбе. Я мать, герр Тиббет… вы должны меня понять и простить.
Ее голос дрогнул, и Генри быстро пробормотал:
— Ну конечно, конечно…
— Я не хотела этого брака, — продолжила миссис Книпфер. — Хозер был слишком стар для Труди… слишком стар, герр Тиббет… и он бы увез ее от нас к себе в Рим. А она — мой единственный ребенок, моя деточка…
Снова нависла угроза слез, и Генри поспешно сказал:
— Полагаю, и сама она не хотела за него выходить?
Фрау Книпфер с готовностью ухватилась за эту фразу.
— О, вы такой понимающий человек. Вы способны заглянуть в материнское сердце… бедная моя девочка…
— Тем не менее ваш муж благосклонно относился к этому браку?
При этом замечании дама не смогла сдержать слез.
— Мужчины, — всхлипывала фрау Книпфер, промокая глаза крохотным кружевным платочком. — Что они понимают в подобных вещах? Разве остаться незамужней — это бесчестье?