В глубине души Хоуп признавала правоту адвоката, хотя эти слова показались ей почти кощунством: она так давно «работает» мамой, что уже забыла, каково быть кем-то еще. Однако в Каролине-Бич она постепенно поняла, что ее эмоциональное здоровье не менее важно, чем настроение детей. Не более важно, но и не менее.
Хоуп знала, насколько шатким может оказаться ее положение, если не воспользоваться советом адвоката. Она видела, как женщины во время развода резко худели или, наоборот, набирали вес, и слышала признания о вечерах, проводимых в барах, и случайных связях с едва знакомыми мужчинами. Некоторые дамы сразу же по новой выскакивали замуж, причем почти всегда неудачно, и даже те, кто не пустился во все тяжкие, исподволь разрушали себя. Кое-кто из подруг Хоуп перешел от бокала вина по выходным на полбутылки ежедневно, а одна прямо заявила, что только алкоголь и помог ей пережить развод.
Хоуп не хотела попадать в эту ловушку, и отдых на берегу океана стал необходимой встряской, от которой мысли пришли в порядок. Вернувшись в Роли, она начала ходить в спортзал и заниматься на велотренажере. Хоуп увлеклась йогой, готовила здоровую еду для себя и детей, а бессонными ночами заставляла себя лежать в постели, размеренно дыша и стараясь обуздать назойливые мысли. Она научилась медитировать и рьяно взялась восстанавливать старые дружеские связи, которые несколько растеряла за годы брака.
Еще Хоуп поклялась себе никогда не говорить ничего плохого о Джоше. Задача была не из легких, но именно это заложило основу отношений, которые теперь существовали между ними. Большинство подруг не понимали, почему она продолжает общаться с бывшим мужем, учитывая, сколько боли он ей причинил. Причин было несколько, но Хоуп о них помалкивала. Когда ее спрашивали, она отвечала, что мужем он оказался никуда не годным, зато отцом всегда был замечательным. Джош действительно уделял сыну и дочери массу времени, вел внеклассные занятия, тренировал детскую команду и проводил выходные с семьей, а не с приятелями (на последнем настояла Хоуп, прежде чем согласилась выйти за него).
После возвращения из Сансет-Бич она не сразу приняла предложение Джоша, ответив – посмотрим, как пойдут дела. Уходя, он задержался на пороге и заметил:
– Ты стала какая-то другая.
– Да, – не стала спорить Хоуп. – Я другая.
Прошло два месяца, прежде чем она наконец приняла его предложение и, ко всеобщему удивлению, настояла на чисто символической церемонии, где присутствовали только родственники и самые близкие друзья. Свадебный обед организовали в складчину, снимки делал один из ее деверей, а завершилось веселье танцами в местном ночном клубе. Недолгая помолвка и скромная свадьба удивили Джоша: он никак не мог понять, почему Хоуп не хочет пышного праздника, несмотря на уговоры подруг. Но она серьезно сказала, что не привыкла сорить деньгами. На самом деле Хоуп подозревала, что забеременела, и не ошиблась – в положенный срок родился Джейкоб. В душе несколько секунд теплилась робкая надежда, что это ребенок Тру, однако последнее было невозможно: сроки не совпадали, да и не могло быть у Тру детей. Но за те секунды Хоуп поняла, что у нее нет желания улыбаться на протяжении картинно-красивой свадебной церемонии, переполненной фальшивой романтикой. Все равно это не имело ничего общего со сбывшейся мечтой. Настоящая романтика спонтанна, непредсказуема и порой совсем проста. Например, слушать мужчину, читающего признание в любви, найденное в общественном почтовом ящике дождливым сентябрьским днем.