Поколебавшись, старик снова отправился на поиски Бориса и вскоре нашел - Борис пил вино. Теперь ствол был направлен прямо в его горло. Запрокинутая голова позволяла выстрелить в шею. Разрывная пуля должна была оторвать ему голову. Но едва старик подумал об этом, что-то остановило его. Выстрелить в человека, заранее зная результат, оказалось труднее, чем он предполагал.
Старик поправил винтовку на расшитой розами подушке и отошел в сторону.
Сев на пол, опустив лицо в ладони и некоторое время не двигался. Рядом терся белый кот, урчал и был, похоже, чрезвычайно благодарен за рыбу. Старик кряхтя поднялся, подошел к винтовке, пристроился, снова взглянул в окуляр. И первое что он увидел, была нога Игоря. Опять колено, молодое, загорелое. В комнате, очевидно, работал вентилятор - волоски на ноге слегка шевелились под легким ветерком. И было еще одно обстоятельство, которое позволило так подробно рассмотреть ногу - она лежала неподвижно, за ней не нужно было передвигать прицел, колено устойчиво расположилось на подлокотнике кресла. В полумраке комнаты шел, видимо, неспешный разговор и ребята, приняв позы расслабленные и свободные, наслаждались шампанским.
- А сейчас, детка, тебе будет немножко больно, - прошептал старик и его палец снова коснулся спускового крючка. На этот раз он не прекращал нажимать на него до тех пор, пока винтовка вздрогнула в его руках. Старик даже не сразу сообразил, что это был выстрел.
Поняв, что он все-таки выстрелил, старик быстро прошел в прихожую, снова завернул винтовку в тряпку, привинтил проволокой сбоку лопату и грабли, сверток запихнул во встроенный шкаф, заложив его лыжами, швабрами, рейками.
После этого вернулся на кухню, закрыл окно, повернул ручку вниз, задернул штору.
Уже собираясь уходить, оглянулся и чуть не вскрикнул от досады табуретка все еще стояла на столе, а сверху на ней лежала подушечка. Не останавливаясь и не отвлекаясь, старик отнес подушку на место, поставил к стене стул, сдвинул на место стол.
Прежде чем выйти на площадку, внимательно и достаточно долго смотрел в дверной глазок, не столько всматриваясь, сколько прислушиваясь. Но все было спокойно и он решился, наконец, выйти. Закрыл за собой дверь и быстро, легко, как это бывает только в минуты крайней опасности, сбежал вниз, почти не касаясь ступенек.
Выглянул во двор - не хотелось чтобы его видели у этого дома. Но все было спокойно. Привычно ссутулившись, старик осторожно приоткрыл грохочущую дверь и выскользнул из подъезда. Не задерживаясь, не оглядываясь по сторонам, пересек дорожку и углубился в кленовые заросли. Только здесь успокоился, особенно, когда убедился в том, что в кустах никого не было, никому из доминошников не приспичило в эту минуту.