Поведение моего славного друга, его внезапное решение остаться на ночь здесь, в этой унылой местности, были для меня абсолютно непонятны.
Путилин развязывал чемодан.
Прежде всего он отдал мне приказ:
— Запри дверь на ключ и никого не впускай, доктор!
Он вынул свой знаменитый гримировальный ящик, достал оттуда зеркало, краски, карандаши, парик, волосы для бороды.
И началось великое путилинское «таинство».
Точно под волшебными руками талантливого художника или скульптора лицо моего друга стало поразительно видоизменяться.
Один мазок краской… другой… вот — новые волосы, новая голова… вот вместо седых бакенбард — широкая всклокоченная борода.
— Хорошо, доктор?
— Чудесно, — искренно-восторженно вырвалось у меня.
С каждой секундой Путилин все более и более видоизменялся.
На меня глядело чужое лицо, лицо старого еврея, изможденного горем, страданием.
Эти впалые глаза, эти щеки, эти трясущиеся губы… О, никогда не забыть мне этой волшебной метаморфозы!
— Дай мне, доктор, то одеяние, которое лежит сверху в чемодане! — улыбаясь, проговорил Путилин.
Я подал ему засаленный лапсердак; бархатный, но сильно порыжелый картуз, стоптанные высокие сапоги с голенищами.
— Ну?
Путилина не было. Передо мной стоял старый, трясущийся нищий-еврей, тот горемыка, который проклинает еврейскую буржуазию, захлебывающуюся в золоте, разъезжающую в каретах и вовсе — вопреки расхожему мнению — не обожающий сильных из мира своего.
— Да ты ли это, Иван Дмитриевич? — воскликнул я.
— О, твой язык болтается, как грязная мочала! — с бесподобным еврейским акцентом ответил Путилин. И тихо рассмеялся.
— Чудесно! Непостижимо!
— Это ты говоришь, доктор. Что скажут они, когда я предстану перед ними в сем виде?
— Ты боишься?
— Я не боюсь, но не люблю проигрывать дела.
— Но для чего ты так видоизменился, Иван Дмитриевич?
— Прогулку хочу маленькую совершить, доктор.
— Куда?
— Туда, в пространство, — сделал неопределенный жест Путилин.
В эту минуту раздался стук в дверь.
— Отвори! — тихо шепнул мне мой славный друг.
Я отворил дверь.
— Могу я просить вас и его превосходительство закусить чем Бог послал?
— Ой, что такое? — оттолкнув меня, выросла фигура старого еврея перед начальником станции. Тот отшатнулся.
— Что это такое? Как вы попали сюда? Что вам надо здесь? Господин доктор, где же его превосходительство, господин Путилин?
Тихий смех был ответом…
Начальник станции вытаращил глаза.