– Товарищ Сталин? Вы отвечаете за свои слова, товарищ полковник?
Телячелов перекрестился мысленно, три раза, как положено, и сказал:
– Отвечаю.
Капитан Медведев заёрзал, снял очки, протёр их замшевой тряпочкой, посмотрел стёкла на свет, нет ли пятнышек, препятствующих свободе зрения. Оных не было.
– Отвечайте, – сухо сказал Медведев.
Телячелов встал со стула, выправился, надел фуражку, посмотрел в зоркие глаза Сталина на портрете за спиной капитана, сглотнул комок, застрявший в сухом горловом проходе, снял фуражку и снова сел.
– На девятнадцать целых семнадцать десятых сантиметра, – одним духом выпалил он. – Мания величия, я подумал вначале, когда измерил портняжным метром – взял у супруги, – а после сообразил. Это же одна тысяча девятьсот семнадцатый год! Понимаете? Семнадцатый год! Год нашей революции! Вы понимаете, как это понимать?
– О чём вы? – посмотрел на него капитан тревожно. – Какие сантиметры? Какой семнадцатый год? Футбол при чём здесь?
– Товарищ капитан! – Телячелов лёг на стол: не весь, лишь головой и плечами. – Товарищ генерал-лейтенант, товарищ Дымобыков, мой командир дивизии, делает статую сам с себя. То есть не сам делает, делает статую товарищ Рза, он его, товарища Рзу, лауреата Сталинской премии, специально поселил в лагерной зоне, чтобы он, то есть товарищ Рза, статую с него делал. Так вот, я портняжным метром, который взял у супруги, измерил высоту статуи и обнаружил, что она на девять сантиметров выше памятника Сталина, который в нашем посёлке перед домом культуры, и на девятнадцать целых семнадцать десятых сантиметра выше Сталина в Салехарде, что в городском саду. Как это понимать? – торжествующе воззрился Телячелов на капитана Медведева.
– Интересный поворот дела, – сказал Медведев. – Кстати, – спросил он вдруг, – а товарищ Дымобыков обо всем этом в курсе? – Капитан показал на листы бумаги, исписанные почерком старшины Ведерникова. – Вы ему доложили?
– Виноват, – сконфузился замполит. – Не успел, работы было по плечи – политзанятия, футбол этот, Горький, пьеса «На дне»…
– Плохо. – Лоб Медведева сложился в гармошку. – То есть хорошо. – Лоб разгладился, музыка сдулась, не прозвучав. – То есть, говорите, год революции в сантиметрах и миллиметрах? Ловко. Ваш старшина Ведерников упоминает в докладе про связь товарища Рзы и туземца. А известно ли вам, товарищ полковник, что на товарища Рзу поступали уже сигналы. Этот товарищ, ещё не будучи лауреатом премии, когда вернулся из Аргентины на родину на собственном… – заметьте – собственном пароходе, купленном, как он утверждает, на деньги от продажи своих работ… – Медведев поднялся, вышел из-за стола и мелко-мелко засеменил туда-сюда вдоль стены. – Пароход он подарил государству, а ещё он привёз из-за границы голову Ленина из аргентинского дерева. Она стояла на Арбате, у него во дворе, в сарае, и предположительно, по нашим косвенным данным, в ленинской голове спрятан был передатчик для связи с иностранной резидентурой. Голову потом тщательно простучали, никакого передатчика не нашли, но ведь не бывает дыма без спичек, вы как считаете?