Потом Джассу показалось, что он видит справа медную башню с зубцами вокруг плоской крыши, чуть выше стен крепости. Он хотел закричать, но не издал ни звука, словно дьявол сжал ему горло. Посредине крыши на скамье сидел некто, опершись локтем о перила скамьи, подперев подбородок большой рукой, и завернувшись в златотканый плащ. Рядом в лунном свете блестел его тяжелый двуручный меч. Цельный рубин, вырезанный в форме сердца, венчал головку рукояти меча. Таким Джасс в последний раз видел брата на борту корабля, прежде чем тьма их поглотила. Лишь рубин его жизни потерял яркость, и лицо его был хмуро и печально. Он встретился глазами с Джассом, но не узнал его, словно смотрел из дальней дали за звездами. Джассу показалось, что если ему суждено найти брата, он найдет его именно таким: не склонившимся перед темными силами, пленившими его; пребывающим в терпеливом бдении, безучастным к стонам тех, кто разделял его плен, равно как и к угрозам окружающей тьмы.
Видение исчезло. Лорд Джасс обнаружил себя снова в постели, через занавеси на окнах струился холодный утренний свет, ярче светильников.
Семь дней они провели в этом дворце, не встретив ни одной живой души, кроме царицы и ее маленьких ласточек, но невидимые руки доставляли им все, чего они желали, и развлекали их по-царски. У Джасса было тяжело на душе, но когда он пытался расспросить царицу о Голдри, она отстранялась, умоляя его больше не произносить страшное имя. Наконец, застав ее одну прохладным вечером на лужайке у тихого ручья, где росли асфодели и другие священные цветы, он произнес:
– Когда я пришел сюда, о царица Софонисба, и впервые заговорил с тобой, я думал, что мое дело прояснится благодаря тебе. Разве ты не обещала мне добро и поддержку?
– Истинно так, – ответила царица.
– Тогда почему, – продолжал он, – если я спрашиваю тебя о том, кто больше всех мне дорог, ты стараешься отвлечь меня и отстраняешься?
Она молчала, опустив голову. Он видел сбоку ее прелестный профиль, чистые линии губ и подбородка.
– У кого же мне спрашивать, – произнес он, – как не у тебя, царицы в Коштре Белорне? Ты должна знать.
Она остановилась и взглянула на него по-детски невинными и божественно прекрасными глазами.
– Милорд, не приписывай дурным намерениям то, что я тебя отстраняю. Для меня в самом деле неестественно видеть вас из Демонланда, которые исполнили предсказание и тем самым подарили мне свободу встретиться с земным миром, чего я страстно желаю, несмотря на все печали, познанные некогда там. Разве я должна забыть, что вы враги злодейского дома Колдунии, и тем самым вдвойне имеете право на мою дружбу?