— Точно не будешь дуру пороть?
— Точно.
Хватка ослабла, но рук с моей спины Гудрон так и не убрал.
— Нас уже трое, — сказал Грек, и сначала я его не понял.
Затем догадался. Трое — это Янис, которого он даже спрашивать не стал, настолько был уверен в его ответе или успел переговорить с ним заранее, сам Грек и я, чья выходка была принята им за чистую монету. Настало самое время объявить ему, что с моей стороны это была неудачная шутка. Но я промолчал. Да и переигрывать было слишком поздно.
— Георгич, самое ли время для благородства? — вновь попытался образумить Грека Гудрон. — Может, подождем более подходящего случая? Когда риск остаться без собственной головы будет не настолько велик?
Ожидая поддержки, он посмотрел на Гришу.
Тогда-то Грек и сказал:
— Поймите, дело совсем не в моем благородстве. И жить мне хочется не меньше других. Тут совсем другое. Если эти твари действительно преследуют нас, не самое ли подходящее время с ними покончить раз и навсегда? Ну пересидим мы сейчас, но кто может дать гарантию в том, что через какое-то время не встретимся с ними снова? Только уже наедине. Есть и еще одна причина. Гвайзелы ведь не успокоятся, убив их. Они будут продолжать охотиться на всех тех людей, до которых только смогут добраться, не делая разницы, плохие они или хорошие.
— Четверо, Грек, тогда нас уже четверо, — кивнул Гриша. И добавил: — Одна надежда, что, пока мы будем рядиться, там уже все закончится.
— Меня тоже считайте. — После согласия Гриши Слава принял то же решение. — Только просьба у меня небольшая. Перед тем как все начнется, дайте мне тот жадр, который сейчас у Игоря, немного подержать.
— Сдается мне, жадр у него какой-то особенный, а Теоретик вообще из рук его не выпускает, — сказал Гудрон. — Иначе с чего бы это он в одиночку бросился их спасать? — Он имел в виду мое недавнее безрассудство.
Тогда-то Гриша и заметил с изрядной доли ехидства:
— Вот тебе точно не помешало бы его у Теоретика попросить. Или даже он не поможет?
— Перебьюсь. Георгич, я так понимаю, что у тебя уже и план готовый есть? — И это нельзя было трактовать иначе как то, что теперь он вместе со всеми.
— Есть, — кивнул Грек. — Не самый готовый, но есть.
Все это время мы продолжали наблюдать за гвайзелами. Те лежали все так же неподвижно, и лишь хвосты у них то и дело подрагивали. Мне не показалось: через оптику хорошо было видно. А еще я то и дело поглядывал на солнце. Когда оно окажется в зените, ветер обязательно переменит направление и начнет дуть от нас на гвайзелов. К тому же ветер станет сильнее. Вчера, во время моего дежурства, это приносило немного облегчения, но сегодня такая перемена ветра грозила серьезными неприятностями. Ведь в этом случае гвайзелы смогут учуять наш запах.