— Работала. — Ее самообладание держалось на волоске. — Вам следовало сообщить о своем приезде. Я говорила Джулии, что очень занята и часто задерживаюсь на работе.
— Возможно, что я не сделал этого по той же причине, — сказал он с легким ехидством.
Это «возможно» могло означать, что Филипп нанес ей визит, когда Мирей была занята. Он пытается совместить два удовольствия, горько подумала она. Его видно насквозь. Она бы не возражала, если бы он просто навестил ее как деверь Джулии, но поцелуй говорил о том, что он рассчитывает на гораздо большее, чем родственное гостеприимство.
— Как долго вы здесь пробудете? — спросила она осторожно.
— А сколько бы ты хотела? — задал он встречный вопрос.
— Филипп… — Элизабет сделала паузу, чтобы сдержать раздражение, хотя вряд ли имела на это право. Филипп был вольным стрелком и никогда не претендовал на иную роль, поэтому ей не в чем было его винить. Оставалось только быть любезной в течение часа или двух, пока он не уйдет к Мирей. Она должна обходиться с ним вежливо, в то же время твердо соблюдая дистанцию. Только от нее зависело, какой задать тон.
— Филипп, мне нужен прямой ответ! — Элизабет смягчила слова дежурной улыбкой.
— Я здесь на пять дней, Элизабет. — Его смуглое лицо было непроницаемо.
Как раз столько же времени продлится показ моделей, подумала она.
— И какой именно бизнес забросил вас в Нью-Йорк?
— Мне нужно было уточнить детали нового контракта с одним из наших виноторговцев, который недавно принял дела от предшественника, — сказал он. — Я мог бы уладить все по телефону, но бизнес всегда лучше делать лицом к лицу. Кроме того… я хотел провести несколько дней вдали от надоевших виноградников, и Америка в этом отношении представляется наилучшим местом.
Ну, он уж точно не лгал — следует отдать ему должное, отметила она про себя. Элизабет нисколько не сомневалась в его правдивости, когда он ссылался на деловую встречу с коммерческим агентом, но оставалось непонятным, почему Америка была «наилучшим местом».
Перед глазами у Элизабет возникло красивое кошачье лицо Мирей, и ее улыбка стала мрачной, когда она повела его в большую гостиную. Она дала ему шанс внести ясность в их отношения, но если он не хочет быть до конца искренним, его дело. Слава Богу, что она увидела сегодня эти фотографии, а иначе могла бы подумать — Элизабет внутренне содрогнулась при этой мысли, — что он приехал сюда ради нее.
Осознание того, что она опять могла оказаться в дураках, сделало ее лицо неприветливым, и Элизабет хмуро смотрела на него, пока он оглядывал комнату. Когда она въехала сюда, квартира уже была обставлена в нейтральных синевато-серых тонах. Элизабет ничего не добавила от себя, не имея желания сделать интерьеры индивидуальными.