* * *
Когда Ариэль очнулся, вокруг была кромешная темнота. Через несколько мгновений он понял — это потому, что его глаза закрыты. Он попытался их открыть, но не получалось — высохшая кровь слепила ресницы. Он потёр глаза рукой, они кое-как открылись, и тогда он увидел, что лежит в тени под скалой, вокруг него — рыцари Храма — кто сидел, кто лежал. Рядом был Жан.
— На, попей, — Жан протянул Ариэлю глиняную кружку с водой. Ариэль лихорадочно выпил тёплую мутную воду и стал понемногу приходить в себя.
— Где мы? — спросил он Жана.
— В плену, — безразлично сказал Жан. — Вода — от саладиновых щедрот, её достаточно, пей сколько хочешь, вон — несколько бочек стоят.
— А где водопад?
— Какой водопад? — сначала не понял Жан, а потом понимающе кивнул. — Видимо, у тебя были галлюцинации перед тем, как ты потерял сознание. Не удивительно. У меня, перед тем, как я отключился, тоже какие-то пальмы мелькали перед глазами, хотя их тут и близко нет.
— Значит, нас разбили?
— Разумеется. Мы сделали, что могли. Даже в несколько раз больше, чем могли. Храмовники, все как один, дрались до последнего, убить сарацины смогли не многих, большинство наших сражались, пока не потеряли сознание. Поэтому сегодня у султана так много пленных храмовников — наших брали в бессознательном состоянии. Я уже сосчитал, здесь 230 братьев — без малого целый боевой монастырь.
— А вожди?
— Граф Раймунд бежал с поля боя, хотя тут и бежать-то вроде было некуда, уж не знаю, как и лазейку нашёл. Барону Рено Шатильонскому султан отрубил голову — этого разбойника он не мог помиловать ни при каких обстоятельствах. А вот Лузиньяна и Ридфора, которые тоже попали в плен, султан, как ни странно, помиловал и отпустил. На Лузиньяна нам плевать, а вот по поводу помилования Ридфора братья ворчат.
— Ты думаешь, он предатель?
— Конечно, это первое, что приходит на ум, но я, откровенно говоря, не верю в предательство Ридфора. Нашего магистра много в чём можно упрекнуть, но это железный человек, такие не предают. Думаю, что султан специально отпустил его, чтобы опозорить Орден, бросить на него тень. Саладин очень хитёр и коварен.
— Почему здесь только храмовники?
— Светских рыцарей уже отвезли в Тивериадский замок, они там будут сидеть, пока за них не заплатят выкуп.
— А что будет с нами?
— Убьют, — вяло усмехнулся Жан. — Храмовники никогда не выкупают своих пленных, и султан это знает. Так что нас прикончат — без вариантов. Впрочем, есть один вариант — тем, кто отречётся от Христа султан сохранит жизнь. Если хотя бы несколько храмовников примут ислам, для Саладина это будет куда больший праздник, чем сама победа.