На задворках Великой империи. Книга первая: Плевелы (Пикуль) - страница 242

Намек полковника угодил точно в цель. Действительно, последние дни Геннадий Лукич переживал некоторые осложнения в дружбе с врачом-эсером. Без денег и здесь, конечно, не обошлось. Иконников никогда не стеснял себя в средствах и любил одаривать каждого, кто ему чем-то нравился. Ениколопов завязил свой нос в долгах, доходов от практики ему не хватало, и теперь он страстно желал освободиться от зависимости перед богатым другом.

И, чтобы расплатиться с Иконниковым, он предложил ему не что иное, как… княжну Додо.

– Поверь, братец, – расхваливал Ениколопов женщину, как товарную наличность, – ей-ей, бабец того долга стоит. К тому же – княжна, в Бархатную книгу записана. Сумасшедшая, правда, да зато… зверь, а не женщина! Конкордию перешибет. У меня уже сил на нее не стало – хоть дворника зови на помощь. Только мигни – она сразу к тебе перепрыгнет!

Молодой миллионер на подобную сделку не был способен.

– А ты – циник, брат Вадим, – ответил он. – Только извини, мой любезный Брут: моя скромная фирма не желает прогореть на черносотенных акциях. А долг… (Иконников стыдливо покраснел.) Бог с ним, забудем о нем!

– Ладно, – сказал Ениколопов, не благодаря. – Когда случится революция, я тебе этот долг отдам!..

В таком-то вот сумбуре впечатлений Геннадий Лукич и навестил Алису Готлибовну, которая всегда невольно радовалась его появлению. Но сегодня молодая княгиня была чем-то явно встревожена, от Иконникова не ускользнула и беглость взгляда, и рассеянность речи женщины.

Словно разгоняя сомнения, первогильдеец быстро заговорил, подводя Алису к окну:

– Взгляните, на чем я приехал… Вам это нравится? К сожалению, для наших дорог больше подходит берлинский «пипп», но он очень груб и шумлив, как прусский офицер…

Возле дома стоял новенький автомобиль «ландолле», сверкая застекленной кабиной. Иконников тут же напомнил Алисе, что русские кучера (которых она почему-то боялась) отныне ей не грозят.

– Сколько же стоит это «ландолле»? – спросила женщина, слегка нахмурясь и сосредоточенно смотря на улицу.

– Всего двенадцать тысяч франков, – небрежно пояснил Геннадий Лукич. – И восемь тысяч дорожные расходы… Вы будете первая амазонка в Уренске, которая рискнет испытать наши чудовищные дороги…

Роль первой амазонки оказалась заманчивой. На сумасшедшей скорости (двадцать пять верст в час) Иконников пролетел по Садовой улице и спустился к реке. Позади остался городовой, громко чихающий в клубах газолиновой копоти. Разбежались, как от черта, мужики на переправе, закрестились бабы, только собаки, сатанея от ярости, не уставали облаивать эту незнакомую еще им телегу…