— Вероника что-то про бомжей говорила, — вспомнил Никита.
— Да вроде не воняет, — поведя носом, вполголоса сказал Вересов.
— Так не было никого. Она все придумала.
— Придумала?
Они шли секция за секцией, внимательно глядя по сторонам.
— Чтобы Петрушина выгородить.
— Зачем ей это?
Никита вспомнил, о чем говорил ему Петрушин, когда застукал Кондакову в компании с ним.
— Животная страсть.
— А голову включать не пробовала?
— Как только включила, так сразу же и исчезла.
— Возможно… Что это такое? — Вересов показал на прямоугольный проем в стене, в который при желании можно было влезть. Видимо, это был проход в смежное помещение. Но почему такой маленький? Может, и помещение такое же крохотное?
Это действительно оказался проход. В помещении за стеной было темно, и оттуда не очень хорошо пахло. Уж не труп ли там начал разлагаться?
— Эй, есть кто живой? — на всякий случай спросил Никита.
— Я когда был лейтенантом… — выразительно начал Вересов, но так же выразительно и замолчал.
— Ну, мне всего полгода до старлея осталось, — снимая куртку, вздохнул Никита.
Он не догадался сходить за фонариком, но Вересов снял с ключей дистанционный пульт от своей машины. Фонарик там совсем крохотный, но лучше что-то, чем ничего.
Никита влез в проем, Вересов передал ему фонарик. Он посветил в сторону от себя и увидел человекообразное существо, которое сидело на полу под теплой трубой теплотрассы.
— Не убивай! — в ужасе пробормотал человек.
— Ты кто такой?
— Не убивайте!
— Нужен ты мне… Из полиции я.
Никита спрыгнул на пол. Помещение действительно небольшое. Но на полу, как это ни странно, ковер, на котором лежал кем-то выброшенный ортопедический матрас. Белье заменяли какие-то лохмотья.
— Ты кто такой, спрашиваю?
— Слава.
— Живешь здесь?
— Не выгоняй, начальник!
— Посмотрим.
— Куда я в такой холод?
— А я смотрю, ты здесь освоился.
Глаза постепенно привыкали к темноте, разбавленной светом из основной секции.
— Да живу я здесь.
— Ты бы хотя бы мылся иногда.
— Да хожу в приют… Через день… Иногда… — С каждым словом голос бомжа становился все тише.
— А кошки твои где?
— Кошки? Мои?
— Здесь что, кошек нет?
— Да как же нет? Только что мимо пробежала, — сказал Вересов, который слышал разговор, оставаясь по ту сторону стены.
— А вам кошки нужны?
— А если нужны?
— Ну, могу поймать.
— И задушить?
— А надо?
— И сколько тебе за это платили?
— Кто платил?
Никита попросил Вересова достать из куртки конверт с фотографиями. И когда фотография Петрушина оказалась у него в руке, показал ее бомжу. Подсвечивать фонариком не пришлось, тот прекрасно видел все и без того.