Я еще раз взглянул на Абрамову. На ней был одет забавный красный свитер с оленями, темные брюки в клетку. Волосы были заплетены в две замысловатые, сложные косы, а вот макияж напрочь отсутствовал. Нехотя, я ею залюбовался. Красавица… другого слова и не подобрать.
Украшения и ель должны были стоить денег и что-то подсказывало мне, что отданная мной карта все еще была не тронута. Независимая, блин. Вот для чего столько пахала?
– Охрану? Нет, переживут, – отмахнулся я, все еще находясь в недоуменном состоянии. – Тебе нравится, малыш? – обратился я к сыну, на что он увлеченно закивал рыжей головой.
– Подалок… – проговорил он, вводя меня в еще больший ступор.
– Я…
– Папа уже положил его под елку, но ты получишь его только, когда поешь, – ответила за меня Виола, подходя ближе к нам и целуя сына в щеку.
– Рано же еще…
– Сегодня Рождество, – пожала плечами Виола.
– В смысле?
– Католическое, – уточнила она.
– Но мы же…
– Никто не запрещает нам его отметить, правда? – ответила она, а я только и сумел, что пожать плечами. – А потом Новый Год, а затем православное Рождество, а затем еще что-нибудь, – заулыбалась Виолетта.
– Наверное… – Я не отмечал никаких праздников. Вообще. Только свержение своих врагов. Обычно, устроенное собственноручно. Даже день рождения игнорировал.
– Пойдем, маленький, надо покушать, – заявила Абрамова.
Вскоре Виолетта с маленьким отправились обедать, а я так и остался болтаться в гостиной, обводя ее восхищённо-удивленным взглядом. Подошел к елке и обнаружил под ней маленькую коробку, обернутую в яркую бумагу. На ней красовалась карточка с моим именем.
Я огляделся по сторонам, словно собирался совершить что-то нехорошее, представил, как это выглядит со стороны, усмехнулся и поднял короб. Повертел им в руках и дернул за красную ленточку.
Стыдно признаться, но подарков мне не дарили. Да и как бы подарили, если я ничего не отмечал? Вот так и прожил почти полвека.
Внутри оказался большой стеклянный шар со снегом и небольшой инсталляцией, состоявшей из дома, ели и оленя с упряжкой. Все было белого цвета и сделано из стекла. Казалось, что если дотронуться до них, то они окажутся сотканными из настоящего льда. Я потряс им и проследил за тем, как пушистые хлопья поднялись вверх, а затем проделали плавный путь назад.
«Как злиться-то на тебя и дальше, Виолетта»? – подумал я.