Рядом со мной на холодном серебристом песке стоял нерослый, слегка обородевший человек в хитоне. С ладоней его сочилась кровь, но он улыбался. По другую сторону мерял нервными шагами пляж молодой парень. Черный целиком, кроме лица и кистей рук. В рукавах у него металлически поблескивало и нехорошо, тускло позвякивало.
Были еще другие, но они стояли сзади – я не видел их, скорее, ощущал. А сверху, будто бы собираясь из темной мглистой материи, спускалась Птица.
Крик ее был ужасен.
* * *
Ада сидела, уставившись в стену. Перед ее внутренним взором вставали описанные Виком картины: река, деревня, шалаш. Древние звери, ставшие людьми. Люди, ставшие Иными. Великая Тень, накрывающая мир. Ноутбук, который продолжал все это время крутить свой плейлист по кольцу, пискнул динамиками особенно заунывно – кажется, это были волынки, – и девушка передернула плечами.
– Бр-р! – честно созналась она. – Жуть какая!
– Онтож и я об чем. – Перевертыш сделал загадочное лицо и подвигал бровями. – Внимание, уважаемые знатоки, вопрос: какова была вероятность того, что Эльза – белая девочка в белом – приснилась мне буквально за день до твоей пробежки по крышам?
– А это было именно тогда? – Уперев руки в боки, девушка притворно нахмурилась. – И ты молчал?
Вик постучал себя пальцем по лбу.
– Память, память. У меня до сих пор с ней какие-то выкрутасы. Тут помню, тут не помню… Хотя, – он зажмурился и сложил ладони вместе, – пока я рассказывал, восстановил практически все. Целиком. В деталях.
Помолчав, дозорный чуть сгорбился, уставился себе под ноги и прошептал:
– Меня не покидает ощущение, что Лукаш и Боуто – одна и та же сущность. Может, кстати, и шаманом в том ДК был тоже он. А все происходящее – его плавников дело. Что-то этот тип знал. Предвидел. И захотел передать мне. Записать в меня, как в блокнот.
– А память зачем тогда стирал? – резонно возразила Ада. Вик оживился и принялся теоретизировать:
– Ну, смотри. Информация могла расползтись раньше времени и наделать шухера. Как тогда, в Рио-де-Жанейро. Инквизиция буквально чудом не пронюхала про творившееся там безобразие. Предотвратило сей факап в том числе ловко накинутое забвение. Уверен, что даже меня там уже никто не вспомнит, не то что мифического Лукаша.
– А теперь видения Боуто начали сбываться, – продолжила мысль магичка. – Ведь парень в черном – это Олег. Брат Эльзы. Обвальщик: помнишь, ты говорил про ножи?
– Точно! – Перевертыш аж хлопнул по столу, и чай в емкости опасно качнулся. – Кстати. Мне кажется, Тахина-Кан не просто поведал свою легенду. Он словно вложил в меня часть своей души, своих видений и эмоций, испытываемых по поводу.