Отец питал на ее счет некоторые честолюбивые надежды, и купил свой замок у последнего представителя знатной фамилии с намерением предоставить ей возможность блестяще устроить свою жизнь. Он дал большой бал в ее честь и пригласил на него всю местную аристократию. Но по несчастному стечению обстоятельств все представители местной аристократии оказались или уже приглашенными в другое место, или больными, или путешествующими за границей.
Мистер Джарвис уже оплакивал понесенные им расходы, когда случайность и многосильный автомобиль занесли его в деревню Пальборо, находившуюся в пятидесяти милях от его усадьбы. Хозяин постоялого двора в Пальборо рассказал ему забавную историю чудака–доктора и его племянника.
— Маркиз Пальборо, — задумчиво проговорил мистер Джарвис, — и без гроша в кармане! Гм!
Он помчался домой кратчайшим путем, прошел в библиотеку и стал рыться в газетах.
«Служит в конторе мистера Лейзера, известного агента страхового дела», — он присвистнул.
Во время войны не раз случалось, что ему почему–либо было неудобным заключать контракты на свое имя. Лейзер за полпроцента комиссионных не раз выступал подставным лицом в сделках Джарвиса и был ему многим обязан.
Мистер Джарвис тотчас позвонил в Лондон.
— Да, он здесь, — сообщил Лейзер, понижая голос, — он в соседней комнате, мистер Джарвис.
— Что он из себя представляет?
— О, он — ничего! Он — как следует быть…
— Молодой?
— О, да!
— Женат?
— Нет, ей–Богу, нет!
Мистер Джарвис глубоко задумался.
— Не смогли бы вы прислать его сюда на несколько дней, Лейзер?
— Конечно, — ответил тот, прикидывая. — Я пошлю его по делам страхования.
— Отлично, пришлите его сегодня же! И слушайте, Лейзер, вы можете рассказать ему целую историю обо мне, о моих капиталах и о том, сколько я стою… Понимаете?
— Конечно, — ответил Лейзер, недоумевая.
— Двести тысяч фунтов для моего зятя.
— О! — воскликнул Лейзер. — Я понимаю!
— И пять процентов комиссионных тому, кто провернет это дело, э?..
— Я вас понял, мистер Джарвис… Да, да, я понимаю! Я отправлю его, если не сегодня, то завтра наверное!
Мистер Джарвис повесил трубку. Он заложил фундамент — миллионы, а завершить остальное должно «обаяние». Особенно большая ответственность возлагалась на «обаяние».
Он просмотрел утреннюю прессу.
— Он даже оратор, вдобавок ко всему, — удовлетворенно хмыкнул он, потирая руки.
В это время Чика беспокоило здоровье Сэмюэля.
Вчера вечером Чик никак не смог его успокоить.
Гвенда и миссис Фиббс долго совещались между собой, обнаружив маленькие красные пятнышки на грудке Сэма, после чего был приглашен доктор. Он явился и изрек коротко и ясно: «Корь!».