– Почему ты так решил? – осторожно спросил я, ни в чем не признаваясь.
– Потому что она уже нашла себе дружка, – в его голосе явно слышался упрек.
Я снова изобразил недоумение. Но внутренне похолодел: неужели пошли сплетни? Это было бы очень некстати. Я-то переживу любой скандал. А вот Виктория может и не пережить. Буквально.
– Какого ещё дружка?
– Саймон, с факультета некромантов. Шли сейчас под ручку через весь студенческий городок, никого не стесняясь, он её чуть ли не обнимал при всех. Поразительное бесстыдство!
– А она? – Я сам не узнал свой голос.
Саймон! Один из тех шалопаев, по чьей вине Виктория оказалась здесь! Все они были изрядно наказаны, но, кажется, кое-кто не успокоился.
– Что она… Шла, беседовала… Как ни в чем не бывало. А волосы мокрые…
Ясно.
– Куда они шли? – Я подскочил с места, уже догадываясь, каким будет ответ.
– В сторону кладбища, – скривился Алекс. – Видимо, некроманты считают, что это очень романтично.
Я подскочил к племяннику, с трудом сдерживая желание встряхнуть идиота. Неужели трудно догадаться: если Виктория идет на кладбище в обществе того, кто извлек ее из могилы, это наверняка не свидание!
– Как давно это было?
Он пожал плечами.
– С полчаса назад. Может, чуть больше. Да, пожалуй, минут тридцать пять… Я ведь потом еще пошел в прачечную и…
Что-то объяснять ему не было ни времени, ни возможности.
Я пулей вылетел из двери и со всех ног бросился в сторону кладбища. Тридцать пять минут! Целая вечность! Тому, кто хочет причинить вред девушке, хватит за глаза. Тут уж неважно, понял ли Саймон, что она собой представляет, или просто хочет упокоить «умертвие». Вряд ли он будет разводить долгие ритуалы при свете дня.
Я несся, не чувствуя земли под собой. И уже знал: не успею. Никак не успею. Я опоздал.
Мне стоило большого труда открыть глаза и посмотреть в лицо опасности: казалось, стоять вот так – зажмурившись от ужаса – не так страшно. И тут же я столкнулась с бешеным взглядом Саймона. Парень медленно приближался, нож в его руке зловеще поблескивал, ловя отражение солнца. Но что-то такие солнечные зайчики ни капли не веселили.
Саймон бормотал какую-то абракадабру заклинаний. Звучало жутко и зловеще.
Приблизившись ко мне почти вплотную, он изо всех сил рванул ворот платья. Ткань с треском разъехалась, и взгляд Саймона плотно сфокусировался в районе моей груди. Скованная путами, я не могла даже наклонить голову достаточно, чтобы что-то увидеть, но, судя по ощущениям, грудь оказалась обнажена: кожу зябко холодил ветер.
Бормотание Саймона прекратилось. Теперь он был так близко, что я слышала его тяжелое прерывистое дыхание. Извращенец!