И тут вижу спускающегося по лестнице Балекина.
Он бросает взгляд в моем направлении, и все, на что меня хватает, это держать голову прямо и не прибавлять шагу. Вношу свечи в первую попавшуюся комнату, которой оказывается библиотека.
К счастью, толком он меня не увидел. И все равно сердце уже колотится, и дыхание едва поспевает за ним.
Девушка-служанка, в прошлый раз чистившая камин в комнате Кардана, расставляет книги на полке. Проверяю память – худенькая, потрескавшиеся губы, синяк под глазом. Движения замедленны, словно воздух в комнате густой, как вода. Она как будто спит, и в этом заколдованном сне я интересую ее не больше, чем мебель, и гораздо менее важна.
Нетерпеливо пробегаю глазами по полкам, но ничего полезного не вижу. Надо подняться в башню, просмотреть переписку принца Балекина и, если повезет, найти что-то, имеющее отношение к матери Локка, Даину или коронации. Что-то, что в прошлый раз прошло мимо моего внимания.
Но между мной и лестницей – Балекин.
Я снова смотрю на служанку. Как ей живется здесь, о чем она мечтает? Выпадала ли ей возможность убежать отсюда? По крайней мере благодаря заклятию мне такая судьба не грозит. Даже если попадусь.
Жду. Считаю до тысячи. Сваливаю свечи на кресло. Выглядываю. Балекина нет. Быстро выхожу и поднимаюсь по ступенькам в направлении башни. Проходя мимо комнаты Кардана, задерживаю дыхание, но удача на моей стороне – дверь плотно закрыта.
Вот и кабинет Балекина. Оглядываюсь и замечаю по всей комнате растения в горшочках. Теперь я смотрю на них новыми глазами. Некоторые ядовитые, но большинство – наркотического действия. Грибов-румян не вижу. Подхожу к рабочему столу и вытираю руки о грубую ткань платья, чтобы не оставить следов пота. Стараюсь запомнить расположение бумаг.
Два письма от Мадока, но речь в них идет, похоже, о том, какие рыцари будут присутствовать на коронации и в каком порядке они встанут вокруг центрального помоста. В других говорится о назначениях, празднованиях, балах. О ядовитых грибах ни слова. И вообще ничего ни о каких-либо отравах. Ни Лириопа, ни убийство не упоминаются. Единственное, что вызывает некоторое удивление, – это нескладная романтическая поэма, написанная рукой принца Даина и посвященная неназванной женщине, о которой говорится лишь, что у нее волосы «цвета утренней зари» и «сияющие глаза».
Ничто здесь не указывает на существование какого-то плана выступления против принца Даина. Разумеется, Балекин далеко не глуп и, если намерен убить брата, держать на виду выдающие его документы не станет. Даже письма о ядовитом грибе больше нет.