Наверное, тьма все же была — мрачное холодное нечто обволокло сознание Вадика, затормозило мысли. Опять же, холод ему было просто нечем воспринять, но он знал, что его кокон холодный. И — темный.
Напоследок он еще понадеялся, что, все же — вот она, смерть…
Когда он «всплыл» в очередной раз, то первым делом подумал: классического «света в конце тоннеля» не было. Вот не было — и все тут. Может, его со служебного входа впустили?
Но никуда его не впускали. Он и не уходил никуда, если только — ненадолго, прогуляться. Как ни странно, боли не было — но свое тело он чувствовал. Чувствовал слабо, как под отходящим наркозом; но в том, что оно было, сомневаться не приходилось.
И его обмывали. Наверное — готовили к погребению. Вадик попытался, было, хоть как-то дать понять — он еще живой, рано его закапывать, но почти сразу же провалился в багровый туман забытья.
На этот раз — багровый. Все хоть какое-то разнообразие. И — снова вечность без ориентиров и времени… Багровое медленно сменилось черным…
Сквозь сон, нормальный, обычный сон, до него донесся голос.
— … не боишься? — голос доносился до него вполне отчетливо, несмотря на то, что говоривший старался вести себя как можно тише. Ответа Вадик не разобрал. — Ох и рисковая ты баба… Смотри сама, не мне тебя учить. Как бы не спалили вас ночью… — Снова пауза. — Да ты что, глупая! Ты же знаешь, я всегда за тебя первый пойду!.. — Мужской голос притих, а потом вдруг добавил — И за него — тоже. Он хоть что-то сделать пытался…
Вадик попытался проснуться, хотя бы — открыть глаза, но его утаскивало на глубину, как щепку в водовороте; он уносился все дальше, в темные подземные коридоры, по которым обязан был мчаться наперегонки со временем. Все бы ничего, но под ногами мешались разбросанные в беспорядке иссохшие трупы, он спотыкался об них, и каждый раз едва не падал. А где-то по маслопроводу уже гнало вместо ровного упругого масляного потока пузырящуюся радужную пену…
Коридор шел полого вверх.
Тел становилось все больше, тонкие кости хрустели под ногами, в воздухе за ним оставалась взвесь праха. Черное облако в таком же черном кишечнике коридора. Он уже бежал по телам… нога застряла в чьей-то грудной клетке — и он шлепал этим чудовищным ботинком — на удивление легким; он опаздывал, проигрывая забег, на который поставил жизнь.
Вадик не отделял память от сна.
Добежал, одна герметичная дверь, вторая — какие тугие запоры, снова короткая кишка коридора… он рванул запоры люка в конце аварийного тоннеля — как тогда; и как тогда — осознал, что крышка не подается. Судорожные поиски замка — но его нет, в последний раз ключи понадобились еще в самом бункере, на техническом этаже… Там, внизу, он был уверен, что потерял их — и тратил драгоценные мгновения на истерику. «ОТКРЫВАЙСЯ, ТВАРЬ!!!»