Радость, радость… что ты такое? Тихое человеческое счастье, ау? Где про тебя статья в энциклопедии? Что, нету? А ты-то есть само, или только выдумка?
Вот если бы у Инги спросили, она бы поняла. Она была счастлива, впервые за много лет. Мир, привычный, набивший оскомину, остался там, по другую сторону заколоченных окон — а она по эту. И мир был ей совершенно побоку. И она миру — тоже.
Она что-то напевала себе под нос, тихо, чтобы не разбудить спавшего на кровати едва знакомого мужчину. Бинты она уже сняла — Вадику они особо и не понадобились, так, замотала для проформы… аккуратно смотала и убрала в аптечку. Аптечку, которую еле отыскала, бог знает, сколько лет назад лазала в нее в последний раз. Вдруг бинты еще пригодятся, теперь уже ничего не достанешь через пришлых — все, откатались. Иголка, тускло блестящая в свете керосинки, сноровисто ныряла в белую ткань — он не зря покупал белые футболки, они ему шли. Да, жаль — на видном месте порвалась, шов видно будет…
Инга словно сошла с ума, но ей было плевать. Сейчас и здесь этот мужчина принадлежит ей, а что дальше — видно будет. Слава богу, он жив. Даже странно немного, что жив — он был весь переломан и растерзан, истекал какой-то черной маслянистой жидкостью… Они хотели его убить. Ну еще бы, сбей палкой осиное гнездо, маленькие жужжалки так же отреагируют. Ума-то столько же…
Да чего странного-то? Не мог он умереть, неправильно это было бы. Инга хотела чуда — чудо произошло. Маленькое чудо для нее одной.
Пусть даже ненадолго.
Оставалось лишь несколько стежков, когда Вадик, укрытый легким одеялом, застонал и пошевелился. Инга отвлеклась на него — и иголка глубоко впилась в палец. Вадик дернулся во сне, что-то забормотал… нет, все в порядке. Просто кошмар — он сам с ним справится. Это же его кошмар, он ему хозяин.
Досталось ему, бедному… ну ничего, теперь все позади. Она его сумеет защитить от прочих. И пошли они все подальше, времени осталось всего ничего. Странно, все эти годы она мечтала, что однажды время все же кончится, как песок в колбе часов. А когда стенки колбы все же начали сужаться — испугалась.
Но все это время — ее. Инга поднесла палец к лампе, посмотрела на выступившую капельку крови. Темной и какой-то мутной крови. Лизнула — на кончике языка остался соленый привкус. Приятно.