Самое забавное, что труды Семенова по строительству и мои — уже по "телегостроительству" — даром не пропали: Царицынский элеватор был заполнен за зиму целиком, а Верхнепогромский — больше чем наполовину. Сказался "выгодный курс обмена" чугунков со Ставропольского завода на зерно — и крестьяне поспешили им воспользоваться. Ну а заодно и продавали зерно за деньги. Конечно, миллион рублей (во что мне встала "закупочная кампания) — деньги солидные, но уже "терпимые": с запуском стеклопрокатного завода затраты скомпенсировались менее чем за два месяца.
Вдобавок неожиданно довольно приличные деньги пошли и с фармакопеи: Камилла проанализировала таблетку фурацилина из моего рюкзачка и синтезировала его (по-моему, как и почти все прочее — из коксового газа), Ястребцев летом "испытал" его на дизентерийных больных в уезде и написал о результатах статью в медицинском журнале — а в результате военный министр Алексей Николаевич Куропаткин заказал у Камиллы (фармацевтическая "фабрика" числилась за Григорием Игнатьевичем, моим тестем, но курировала ее именно моя супруга) три миллиона "таблеток от поноса". Тридцать тысяч рублей — деньги небольшие, а прибыли с них вообще даже меньше половины, но военно-медицинская комиссия "обоснованием необходимости закупки" сделала лекарству такую рекламу, что пришлось срочно строить собственную "типолитографию" для выпуска упаковок и инструкций к лекарствам — аптекари, заказывающие фурацилин (уже по две копейки за таблетку), "заодно" и прочие препараты массово закупать стали. А Синицын-старший их выпускал уже немало — кроме фурацилина, он делал и известные уже лекарства вроде салицило-цинковой мази Лассара и настоек валерианы и боярышника. Тестю, кстати, своей заначки на фабрику не хватило, две трети прибылей (в соответствии с финансовым вкладом) он перечислял на мои счета. Глядишь, через год тесть уже миллионщиком станет… а я вот — нет. Расходы…
Бенсон приехал в Царицын двадцатого января. Неделю мы с ним провели в переговорах, после чего Павел Афанасьевич вместе с Константином Константиновичем Васильевым отправились "строить новый город". Причем директор "Промстроя" уезжал "с лёгким недоумением на лице", поскольку в цели строительства посвятить его "забыли". Впрочем, недоумение было действительно лёгким, поскольку он уже немного привык к "неожиданным идеям" своего шефа, а тот (то есть я) зарплату обещанную платил исправно, да и премиями не обижал. Да и задачка была для архитектора весьма интересная, все же кроме четырех вполне уже стандартных цеховых "коробок" предстояло действительно с нуля спроектировать и выстроить "рабочий городок" на шесть тысяч жителей. В городе, где проживало уже две с половиной тысячи.