Всё-таки странные они, эти женщины. Не одну неделю провёл с ней на маленьком, в сущности, кораблике. Присмотрелись, притёрлись, приработались. Но вот она тронула лицо косметикой, подкрасила реснички, капелька алой помады – и перед тобой опять сидит незнакомка, вертит в тонких пальцах стакан, по стенке которого сползает капля желтоватого напитка. Аркадий со стыдом осознаёт, что почти не слушает члена экипажа, а просто разглядывает его. Собирает остатки воли в комок и вслушивается.
– Измывались надо мной, пока не надоело. Все четверо, да. Потом просто бросили то, что от меня осталось, и пошли искать новых приключений, уроды. Как-то очухалась, выползла из аудитории, выбралась из городка. Повезло – марковцы подобрали, их тогда бросили на наведение порядка. Выходили. Думали, я в госпитале работать буду. Ага, после всего. Нашлись добрые люди, помогли «Лютик» освоить. С тех пор как увижу бородатые хари знакомого облика, рука сама к спусковому тянется. Не одну сотню пришила, а не проходит.
Елена замечает пустой стакан в своей руке.
– А чего это мы не пьём? Наливай, командир!
Аккуратно, маленькими глоточками выпивает свою порцию лимонного напитка, ставит стакан на стол и наклоняется к собеседнику.
– Командир, а у тебя женщина есть?
Разглядывает залившую нежные щёки краску и довольно кивает.
– Понимаешь, Аркадий, я после того случая с мужиками не могу – крышу сносит. Паническая атака, и всё. Но организм бабий, он своего требует.
Елена встаёт, обходит стол и садится на него так, что обтянутые прозрачной тонкой тканью бёдра оказываются прямо перед лицом Лобачевского. Ласково проводит рукой по щеке, толком не знающей бритвы.
– Я тебя не боюсь. Давай попробуем?
Глаза Елены становятся большими, Аркадий больше ничего и не видит, кроме этих требующих и зовущих глаз. Губы, тёплые, упругие губы касаются его губ, и он окончательно теряет над собой контроль, руки помимо воли охватывают женские бёдра, гладят, тянут к себе, и женское тело – сильное, крепкое молодое тело, пьянящий запах которого кружит голову и срывает крышу, охотно подаётся ему навстречу.
Аркадий просыпается через несколько часов, разбуженный поцелуем.
– Я, пожалуй, пойду. Не дай бог, с утра нелёгкая принесёт кого-то из мужиков, начнут задавать всякие вопросы.
Елена уже одета и причёсана, следы застолья в кают-компании наверняка убраны на молекулярном уровне. Необыкновенно обстоятельная женщина.
– Придумают больше, чем было, приврут с три короба, я вас, самцов, знаю.
Уже в коридоре она оборачивается:
– Ты был неутомим, командир. Спасибо, – улыбается какой-то очень доброй улыбкой и поднимается по лесенке, скрываясь из виду.