КРИЗИС
1. Финский паспорт для передаточного источника Тюльпан прибудет завтра нарочным на имя Вени Лессиф, родилась в Хельсинки, эксперт по питанию, замужем за Адрианом Лессифом. В паспорте проставлена чешская въездная виза, по датам совпадающая с коммунистической конференцией «Область мира», спонсируемой Францией.
2. Питер Гиллем прибывает в пражский аэропорт рейсом 412 «Эйр Франс» завтра утром в 10.40 по местному времени, гражданин Франции с паспортом на имя Адриана Лессифа, приглашенный лектор по аграрной экономике в Реннском университете. Его чешская въездная виза также совпадает по датам с конференцией, на которой он не появится под предлогом болезни. Оба Лессифа включены в список участников: активный участник (временно отсутствующий) и его супруга.
3. Тем же нарочным будут доставлены два авиабилета для Адриана и Вени Лессиф на рейс «Эйр Франс» Прага — Париж, Ле-Бурже, вылетающий в 6 утра 28 января. В базе данных «Эйр Франс» подтверждается, что супружеская чета прилетела в Прагу порознь и в разные даты, а возвращается в Париж в составе академической группы.
4. Номер для профессора и мадам Лессиф забронирован в отеле «Балканы», где проведет ночь вся французская делегация перед ранним утренним рейсом в парижский Ле-Бурже.
После получения вашего на редкость ясного сигнала, что и подтверждаю настоящим письмом, мы с Джерри решили, что я должна пойти и подготовить Тюльпан к отъезду из посольства и предстоящим испытаниям. Я пересекла двор и вошла в пристройку, а затем в комнату, где ее поселили: двойные портьеры на окне, выходящем на улицу, походная кровать непосредственно перед спальней и дополнительный охранник из канцелярского отделения в прихожей на случай непрошеных гостей.
Тюльпан сидела на кровати, а Алек обнимал ее за плечи, но, кажется, она его не замечала, а только тихо всхлипывала, как будто икала.
Я сразу взяла ситуацию под контроль и, как и планировалось, послала мальчиков (Алека и Джерри) прогуляться вдоль реки и подышать свежим воздухом. Поначалу, с учетом моего немецкого, застрявшего на базовом уровне, я никак не могла к ней подступиться, хотя, думаю, язык тут ни при чем: она почти не говорила и тем более не слушала. То и дело она шептала «Густав», и, прибегнув к языку жестов, я поняла, что это не ее Mann, а ее Sohn[26].
Наконец мне удалось ей втолковать, что завтра она покинет посольство, а дальше ей предстоит непрямой перелет в Англию, и что она включена во французскую туристическую группу, состоящую из ученых и агрономов. Ее первая, и вполне ожидаемая, реакция: но ведь я не знаю ни слова по-французски! Я сказала, что это не важно, поскольку она будет финка, а по-фински вообще никто не говорит, не так ли? А вторая реакция: вот в этом? Тут я распаковала блестящий гардероб, который парижский Центр прислал нам, словно на ковре-самолете: великолепный костюм ячменной расцветки от фирмы