Хотимирские жены чинно уселись в ряд: Карислава, Ждана, Гординина женка, Веденева женка. Баба Ждана, крупная толстолицая старуха, держалась надменно и замкнуто, хотя на самом деле была растеряна и напугана, будто в медвежью берлогу попала. Две другие с любопытством зыркали по сторонам, словно ожидая, что с прибытием русов их собственная, до последнего бревна знакомая обчина наполнится неведомыми дивами, как золотой Сварожий сад. Карислава заставляла себя приветливо улыбаться, но ее не покидало неприятное чувство. Они, знатнейшие жены Хотимирля, пришли сюда вчетвером, в лучших своих «горевых срядах», в сложно намотанных платах, воплощая плодородие, многолюдство, единение и благополучие своего рода. Эльга сидела напротив них лишь с сыном, который, похоже, и составлял всю ее семью, тоже в белых одеждах – знак вдовства. И как-то это все наводило на нелестное для Кариславы убеждение: их, таких, на свете не счесть, а киянка такая одна… Как ни пыталась Карислава укрепить дух мыслями о том, что род за спиной делает ее сильнее одиночки Эльги, не отпускало смущение и даже испуг. Эльга принесла сюда, в их хорошо знакомый, глубоко укорененный мир нечто иное. Иную силу, вполне земную и человеческую, но могучую и хотимиричам непонятную.
– Не хочет ли сын твой, сокол ясный, по лугу зеленому погулять? – улыбнулась Карислава, когда после приветствий Эльга усадила жен хотимирских напротив себя. – Утро нынче красное – теплое, душистое.
В глазах Эльги мелькнуло понимание. Она ехала сюда, предвидя трудный разговор о сватовстве, которое, конечно, Благожит будет отвергать. Но вот его жена сама пришла с этим же разговором, сама заняла место просительницы.
– Ступай, сыне, погуляй по лугу, – ласково приказала Эльга. – Скучно тебе будет наши женские беседы слушать.
Святослав взглянул на нее в удивлении: он не ждал, что она его отошлет. Но Эльга уверенно и значительно закивала, даже шепнула на северном языке: «Иди пройдись!», давая понять, что и впрямь этого хочет. Поджав губы в знак своего неудовольствия, Святослав все же встал и направился к выходу.
– А чего она… – с возмущением начал он, едва оказавшись во дворе.
– Тихо! – улыбнулся Хрольв, с несколькими отроками вышедший вслед за ним. – Раз бабы пришли и тебя отсылают – значит, про сватовство речь пойдет. Это дело поначалу без жениха обсуждают, среди матерей.
– Жениха… – пробурчал Святослав, но больше не спорил: ему стало ясно, откуда это радостное ожидание в глазах матери.
Эти переговоры обещали ему превращение в полностью взрослого мужа в самое ближайшее время: после Дожинок настанет лучший срок для свадеб, а до того осталось седьмицы три. И он весело направился с Хрольвом на луг – проведать основную часть дружины. Уже почти видя себя женатым, он теперь глядел по сторонам так, будто разом вырос на голову.