Ну, вот, для нас всё и решилось. И не надо мучаться сомнениями. Любовь-не любовь, а я должна буду уйти. У меня в груди застрял ком.
— А если кто-нибудь из них погибнет по дороге? — голос самого молодого шамана я узнала без труда.
— Я не дам этому случиться, — Пушак говорил отстранённо и холодно. — Есть моя жизнь и жизни Ведущих. И каждый юный, желающий посвящения, примет судьбу данную Храмом. На самый крайний случай, если всё же произойдёт что-то подобное, один из нас заменит погибшего и уйдёт между времён.
— Что сказала Аари, если нам не удасться изменить судьбу племени в этом круге, у нас есть ещё один? — молодой хотел расставить все точки над i.
— Нет, — носитель ламы покачал головой, — только, не спрашивай что будет. Ты же знаешь, предсказатели только говорят, что и когда нужно сделать, если требуются перемены. Говоря о том, что случится, мы закрепляем судьбу. Мы же могли обратиться к детям богов и узнать, что ждёт племя в их будущем. Но тогда судьба чачапойя не сможет быть гибкой и предсказатели потеряют точки, где смогут её изменить.
— Скажи, Верховный, — я зажала рот руками, оказывается он не просто высший, а Верховный! — а поворот ключа изменит судьбу всего мира? Пушак старался говорить спокойно, но был явно взволнован.
— Обряд поворота ключа, данного нам Инти, касается в основном судьбы чачапойя. Может быть волна, коснётся наших соседей, но, чем дальше от места Храма, тем меньше будет изменений, волна быстро угаснет. Она не коснётся того народа откуда пришли посланники. Я ведь правильно понимаю, тебя это волнует? Ты высший и должен понимать, что любовь к женщине тоже зачем-то даётся нам богами. Прими судьбу, данную Храмом, и он решит, суждено ли вам быть вместе.
— Ну, вот, теперь наши отношения обсуждаются на Совете старикакашек, а меня оттуда просто вышвырнули. Сиди на попе, жди, что Храм решит, — злость меня просто распирала. Из глаз текли слёзы, я даже забыла, что Чаупи-тута рядом. Но он тряс меня за плечо, показывая на примятую дорожку в кустах. Я опомнилась. Старики зашевелились. Очевидно, “разбор полётов” закончен.
Мы тихонько выползли из укрытия. Чаупи-тута вытер мои злые слёзы и потащил в другой конец крепости. Ну, да, типа, гуляем.
Я уселась на край стены, которая служила продолжением холма. Под ногами метров 80 до подножия. Настроению соответствовало. Мне хотелось побыть одной. Но мальчишка упрямо уселся рядом и тоже свесил ноги над краем, как-будто показывал, что разделит любое моё решение. Да нет, бог с вами, не подумайте, что я собралась сверзиться со стены. Мне было больно. Гораздо больнее, чем тогда, когда у меня был выбор. Но жизнь: счастливая, несчастная, какая угодно — это жизнь и прервать её величайшая глупость и неблагодарность. Два качества, которые я считаю наихудшими. Кто-то станет со мной спорить и выискивать другие. Это его право. Я же считаю, что глупый друг, может навредить тебе, хуже умного врага. А неблагодарность — лишает нас желания совершать добрые поступки. Вот и все мои аргументы.