— А вот духи! — гений от косметологии показал нам ядовито-зеленый флакон. Никогда не слышала, чтобы плутоний был в жидком состоянии, но все бывает впервые. Он откупорил крышку, а по комнате пополз такой запах, после которого каждый вдох — это тяжелый компромисс с нюхательными рецепторами.
— Яд, — скривилась я, понимая, что с такими духами можно спокойно разгуливать ночью по парку в гордом одиночестве, пока в кустах тихо сблевывает в рукавичку серийный маньяк.
После демонстрации геля для душа, который приходилось отскребать с тела жертвы, еще одного мыла, от которого у разбойника вылезли все волосы, трех флаконов духов, которые и мертвого приведут в чувство, Эврард с интересом посмотрел на меня.
— А ведь не все так плохо, — усмехнулась я, снова поглядывая на мыло — эпилятор и прочие чудо-изобретения. — Знаешь, продать можно все, что угодно… Многие говорят, что спрос рождает предложение, но это неправда. Правильное предложение рождает спрос. Бриться опасно, мало ли… порежешься… А тут наше мыло! И никакой бороды! Вы только посмотрите, какая кожа после нашего геля для душа! Главное, говорить, что в нашей продукции есть магия. А то цветочки-травки здесь растут на каждом углу…
— Подо-о-ойди сюда, — промурчал принц, пока некромант складывал все опытные образцы обратно, нумеруя их и что-то выписывая на лист.
— А что это мы такие ласковые? — подозрительно спросила я, вставая со ступеньки и делая шаг к трону.
— Еще-е-е бли-и-иже… — его глаза цвета хаки смотрели в мои цвета каки.
Хорошо, ладно…
— Приса-а-аживайся, цвето-о-очек, — мне нежно указали на подлокотник.
— Я не собираюсь сидеть, как птичка на жердочке! — возмутилась я, глядя на освобожденный для моего седалища подлокотник. — Учти, я — цветок прерий!
Меня резко дернули и усадили на жердочку.
— Тепе-е-ерь это твое ме-е-есто, — мурлыкнули мне сладко-сладко прямо на ушко, слегка прихватывая его губами. — Кто у меня молоде-е-ец? Цвето-о-очек у меня молоде-е-ец!
Кто ж знал, что карьерная лестница заканчивается суровым подлокотником!
— Мне кажется, ты слегка опережаешь события, — заерзала я, порываясь к разжалованию. На мои колени легла рука.
— Так намно-о-ого удобней, — рядом послышался довольный голос, обеспечивший себе и подушку, и подружку в одном лице.
— Ты что творишь! — я попыталась скинуть чужую руку со своих колен, но меня нежно погладили, подарив волнующий и томный взгляд.
— Я творю исто-о-орию. Не волну-у-уйся, — пальцы снова провели по моей коленке, а голос опустился до шепота. — Я уже все просчита-а-ал. Рабо-о-отайте!