– Говорить о том, кто выше меня по положению? Никогда.
Достаточно странно, но Дэниел не ощутил предательского зуда. Вероятно, напудренный педант не считал, что кто-то стоит выше его по положению.
– Ничего не произошло.
Добсон вгляделся в него при свете лампы, едва освещавшей коридор.
– Вы только что съели еще клубники?
– Черт побери, леди отдыхала, сняв туфли и распустив волосы, когда я зашел в гостиную. Я подумал, что матушка все еще составляет списки и планы. Я просто обменялся с мисс Эббот несколькими любезностями.
– Должно быть, это были очень приятные любезности. – Каким-то образом в его руке оказались кружевные перчатки Кори.
Дэниел угрожающе шагнул в направлении Добсона, выхватил у него перчатки и погрозил дворецкому кулаком.
– Черт, ничего не произошло!
– Совершенно верно. Что может произойти между джентльменом и гостьей его матери?
Ничего. Никогда.
А теперь Дэниел ощутил, как начали зудеть его ноги от собственной лжи.
Дэниел не смог забыть, даже после пары бутылок лучшего бренди «Макканз», стоявших на его столике. Он не мог подняться в свои бывшие комнаты, чтобы обдумать этот поцелуй, эти слова и тот второй поцелуй. Не то чтобы он привык много размышлять по поводу женщин, чувств и собственного будущего, но Мисс Уайт могла бы дать ему хороший совет.
Однако Мисс Уайт уютно устроилась, став практически королевой кухни, и не собиралась никуда двигаться. Комнаты Дэниела были переданы кузену Харрисона, который будет вести расходные книги заведения и тем самым отрабатывать арендную плату. Тем самым Харрисон, управляющий клубом, без слов намекнул на то, что Дэниел не приносил ему никакой пользы, кроме скромной лепты в виде ставок в азартных играх. Как сообщил управляющий, вещи Дэниела были упакованы и унесены тремя слугами из Ройс-Хауса и парой услужливых лакеев из клуба. Вероятнее всего, это было сделано в то самое время, когда Дэниел сидел за обедом, умоляя, чтобы ему позволили, по крайней мере, ночевать в «Макканз».
Он был прав насчет того, что игорное заведение – лучшее место для него, что бы это не значило для его матери. Он не чувствовал себя своим в доме графа, где приличные люди благородного происхождения ожидали от него пристойного поведения.
Итак, Дэниел сидел в общих комнатах «Макканз», где стоял такой шум, что невозможно было услышать даже собственные мысли, и все же слова мисс Эббот звенели в его ушах. Не о том, что она сказала насчет поцелуя – «Это было почти приятно. Приятнее, чем большинство поцелуев», а слова вроде «негодяй», «прожигатель жизни» и «пьяница».