Как уже было сказано много выше, есть вещи, которые описать трудно: сила материнской любви, мощь испытываемого страха, внешний вид Неназванных, скорость, с которой Каос Магн мог махать клинком. А еще красота иллитов. Вполне справедливо было бы заявить, что ни один ангел не осмелился бы стать рядом с иллитом. Не из стыда, конечно, а скорее из страха, но второй причиной был бы именно стыд от осознания собственного несовершенства. Иллиты происходили от фантазмов, и при первом взгляде у неопытного обывателя возникал вопрос: как что-то столь прекрасное могло получиться из чего-то столь ужасного? А на второй взгляд времени хватало не всегда.
Эти существа были неуязвимы для тока времени и могли выглядеть как им хотелось. Почти всегда они останавливали себя в развитии на стадиях очаровательных детей либо превращались в обворожительных юношей и дев, почти никогда – безудержно совершенных мужчин и женщин – и абсолютно никогда – стариков. Красота и энергетика иллитов пробуждала восторг, восхищение и вожделение в любых живых существах, поднимая из глубин душ самые темные и тайные желания. Пол не имел значения, лишь глубина духовного разложения, порока, осквернения и извращенности. А поскольку для иллитов безудержный сумасшедший экстаз и всепоглощающая мука агонии суть одно и то же, они вытворяли с объектами своей темной похоти такие вещи, которые не будут описаны на сих страницах просто потому, что иначе этим страницам не позволено будет увидеть свет.
Безукоризненная кожа Жужу была белой и нежной, как сама ласка, белые волосы, более тонкие и мягкие, чем шелковые нити, завитушками инистых узоров обрамляли личико с глазами столь огромными и сверкавшими, что один их взгляд оставлял в душах пульсировавшие болью и наслаждением ожоги. Его неземное, нереальное в своей утонченности тело скрывал нежно-розового цвета костюм с белоснежной сорочкой, короткими бриджами и гольфами, облегавшими икры. Тонкие пальчики блестели от многочисленных колец; кольца и серьги украшали ноздри и мочки ушей, между некоторыми были протянуты цепочки.
Даже ментально здоровые индивиды сами не замечали, как их начинало неотвратимо влечь к Жужу, в то время как всевозможные носители девиаций спустя считаные мгновения уже ползали подле его туфелек, пуская слюни и трясясь от животной похоти. Гостей, к счастью, от тлетворной ауры защищала их более сложная, чем у смертных, природа и стальная воля.
Белые ресницы-опахала взметнулись, когда Жужу поднял на гостей взгляд.
– Сколько циклов, Каос? – донеслась хрустальная трель из пухлогубого ротика. – Чем обязан наслаждению лицезреть в моем доме Тринадцатого стража?