И больше не хочу врать самой себе. Мною движет не желание отомстить, не злость на Дара, не попытка наконец вырваться из плена прошлого. Мною движет банальный человеческий страх. За Нарлитара. Он, может, и верит в благоразумность брата, но не я. Я безумно боюсь потерять этого человека несмотря на все, что он сделал. Наверное, впервые в жизни я готова встать с ним в один ряд, быть равной ему и любить так сильно, как могу. И принимать любовь — а на это я была не способна шесть лет. И попытка отнять Нарлитара приравнивается к попытке убить меня. Я хочу хотя бы верить, что вернула свою судьбу и готова за нее бороться.
Поэтому когда я вижу вдалеке карету — остановившуюся, я чувствую, как сердце уходит в пятки. Сжимаю одной рукой серебряный нож и знаю, что не дрогну. Я больше не боюсь его.
* * *
— Я же говорил, Нар, она придет, — улыбается Дарстед.
Я пока спокойна. Будет еще время продемонстрировать все мои способности. Даже если я попрощаюсь с магией или жизнью, я не отпущу этого садиста.
Вот только тот факт, что Нарлитар тоже криво усмехается, не дает покоя.
— Ладно, Дар, — говорит он. — Оставь ее в покое. Баб, что ли, мало? Мало охоты спать с девкой, которая брыкается. Никакого удовольствия.
Я смотрю. Очень внимательно. Анализируя, размышляя. И понимаю, что если он это серьезно, то жизнь моя ценности больше не представляет. Не хочу и не буду снова мучиться от его предательства. Но и Дарстеда не оставлю. Пусть это низко, пусть жизнь — не та цена, которую он должен заплатить за насилие, я не уйду просто так.
— Нет уж, — цедит сквозь зубы Дарстед. — Девка моя. И заставить ее будет очень просто.
— Ты на чужой территории, — напоминает Нарлитар. — Здесь тебе такое не спустят, она что-то вроде почетного гражданина. За насилие тебя линчуют и даже я не помогу.
— Кто сказал, что я собираюсь оставлять ее в живых?
Он подходит очень близко. И вертит в руках подозрительно знакомый бутылек. Как тот, что показывала мне Элена шесть лет назад, перед самым побегом.
— Неразбавленное, это зелье лишит тебя воли. Сделает послушной куклой, да и заведет прилично. А потом сердечко твое, милая Ани, не выдержит и…все. Трагичная смерть всеми любимой ведьмочки.
— И как же ты заставишь меня его выпить? Мне ведь не восемнадцать лет. Сунься с этой штукой — останешься без конечностей.
Он издевательски смеется. И подходит еще ближе.
— Один я, возможно, не справлюсь с тобой. Но я ведь не один, дорогая.
Улыбаюсь. Очень ласково и спокойно, по опыту зная, что это бесит. Даже если Дар не покажет ни единой эмоции, я буду знать, что его это бесит. До дрожи, до сжатых кулаков, которые он пытается прятать.