С десяток парней в плоских кепочках на затылках и с синюшными, татуированными кистями рук напоминали больше организованное, вон тем валютным менялой в черной рекетирочке и дряблым одутловатым лицом, сборище профессионалов — карманников, орудующих во всех городских автобусах и трамваях, но только не будущих рыбообработчиков и грузчиков.
Группа ярко накрашенных девиц с огромными цветными сумками и чемоданами, больше похожих на торгашек, тоже давала повод к размышлению, чем же они собираются заниматься в море. Тем не менее, направления у каждой из них были выписаны на плавбазу «Спасск» Владивостокской базы тралового флота.
Вслед за ними потянулись девушки попроще. Впереди вышагивала Валентина в голубых обтягивающих джинсах и белой блузке, она помахала Игорю рукой, как своему старому приятелю, отчего у Игоря неприятно заныло под ложечкой. «Что за дурная простота» — сплюнул он, — не понимает что ли, слава богу, хватило ума переодеться.
В общем — то морской народ не спешил покинуть землю, многие стояли на причале и о чем-то оживленно беседовали, другие, соорудив импровизированный стол из чемоданов, распивали на скорую руку вино и водку из пластмассовых стаканчиков, закусывая белоснежным салом и хрустящими огурчиками домашнего посола.
Вахтенный помощник, стоящий рядом с Игорем, сделал очередное предупреждение в мегафон, что пьяные на борт приниматься не будут, но это не сильно огорчило веселые компании. Они только плотнее сгрудились, изображая трогательное прощание.
Маленькая белокурая девушка, похожая на Белоснежку поднималась под руку с высоченным парнем, стриженным под ноль. Его голова обгорела от солнца, была красная и местами шелушилась, но девушка, вероятно, не обращала на это внимание, она влюбленными глазами смотрела снизу вверх на своего принца голубыми, мокрыми от слез глазами и что-то тихо шептала. Молодой человек периодически целовал ее в пухлые губки, сжимая в объятиях крепкой, расчерченной ветвями синих набухших от нагрузок вен рукой и, разукрашенной от предплечья до локтя, цветными иероглифами, в одном из татуажных салонах Владивостокского Чайна — тауна узбекским самодеятельным художником. Его внушительного вида трицепсы под черной, с фиолетовым отливом безрукавкой перекатывались, словно у породистого быка.
Когда парочка поравнялась со Смагиным, парень поставил тяжелую сумку с надписью «НИКА» на площадку и с виноватой улыбкой подневольного человека обратился к вахтенному.
— Старина, пропусти жену на борт до отхода, век благодарен буду.
— Не положено, — невозмутимо произнес помощник, не прерывая своего занятия отмечать, прибывших на борт, в судовом журнале.